Чтение онлайн

Натин никогда на Лоттарию не ворчал, ничего не требовал, подчинялся, о чём бы его Лоттария не попросила. Хотя, разве она просила? Скорее доносила до него свою волю, сообщала о желаниях.

Ремтон перед принцессой не прогибался. Он постарался стать Лотте другом. Для не испорченного дворцовой выучкой Скитальца в том не было ничего странного и недопустимого. Принцесса приняла предложенную ей дружбу. Человеческого тепла всем хочется. А от Рема принцесса получала его с лихвой. Не знаю, насколько Ремтон осознавал это, но Лоттария ему нравилась. Я давно заметила, что он видит в

ней не принцессу, а женщину. Теперь вот, даже посочувствовала Рему. Ничего ему с ней не светит. Будет молча облизываться и страдать. А может, привыкшему к необременительным лёгким связям Ремтону, есть в том польза? Никогда не говори никогда. Кто знает, что у них впереди?

Для моего Майлина Лоттария в первую очередь принцесса и мать будущего императора. Май заботился о ней, никогда не позволяя себе ни фамильярности, ни дружелюбной снисходительности. Принцесса отвечала ему уважением и … Я попыталась подобрать подходящее слово, но лучше, чем послушание, так и не нашла. Пожалуй, да. Лотта прислушивается к советам Майя, уступает, не настаивая на своём. Авторитет наставника Онура для Лоттарии непререкаем.

Насколько я смогла понять, у них там без этого никак. Должен быть мужчина, который управляет ситуацией, заботится и тащит всё на себе. Лотта интуитивно выбрала сильнейшего и полностью доверилась ему.

Вот такой был расклад до вчерашнего дня.

Но сегодня он уже другой. К нашей компании добавились три человека. В том, что Май сломит сопротивление упрямого юноши, я не сомневалась. И принимая и его в расчёт, следует учесть, что двое магов попали к нам прямо из дворца. Да и для Даниса Верда естественно почтительное отношение к своей принцессе. Так что малый филиал большого императорского двора в нашем милом доме вполне может быть реализован.

А оно мне надо?! И как я могу тому помешать? Ещё не знаю. Но один в поле не воин. Мне потребуются союзники. Майлина, однозначно, впутывать во всё это не хочу. Ему и так забот хватает. Ремтона можно использовать по ситуации. Он быстро поймёт и откликнется. А вот Санари требуется перетянуть на свою сторону. Трое — уже сила.

К завоеванию сердца Натина я и преступила сегодня, предложив ему просмотр мультиков с ноутбука. Надо же было с чего-то начать? Вот только, мои старания не прошли мимо внимания Майлина. И что ему теперь отвечать? Правду и только правду, улыбнувшись, вздохнула я. Ладно, вечером побеседуем.

Майлин.

После обеда Лотта увела Лайди с собой, пообещав отыскать среди своих вещей что-то подходящее, что сгодилось бы девушке для прогулки. Данис понёс коляску на улицу, а Ремтон пошёл за тёплой одеждой для детей. Присмотреть за малышами он поручил мне.

Держа детей на руках, я с интересом наблюдал за Катериной. Ей всего-то пары слов хватило, чтобы уговорить строптивого Санари, почти добровольно, заняться уборкой и мытьём посуды. Он даже не возражал, бросил предвкушающий взгляд на стоящий на журнальном столике ноутбук, тяжко вздохнул и безропотно согласился. Молодец Кати! Нашла рычаг воздействия на упрямого боевика. Ага, а моя девочка ему ещё и со стола убирать помогает. Нет, не всё так просто, как мне показалось. Похоже,

на Ната у неё большие планы.

Я улыбнулся, предвкушая наш предстоящий разговор. Перехватив мой взгляд, Кати хмыкнула и отвернулась. Смешная. Неужели рассчитывала, что я ничего не замечу? Интересно, что же она задумала?

Быстро вернувшийся Ремтон отобрал у меня детей и с помощью Катерины принялся одевать их на прогулку.

— Данис, — позвал я появившегося в гостиной боевика — Пойдём в кабинет, поговорим.

Эту комнату для меня оборудовала моя Кати. И в её обстановке чувствовалась проявленная ею обо мне забота.

Недалеко от окна стоял большой дубовый стол с широкой столешницей и массой выдвижных ящиков разных размеров. У стены, за моей спиной, имелись стеллажи, опирающиеся на тумбу, в недрах которой можно было хранить то, что не скоро будет востребовано. Рабочее кресло на колёсиках позволяло быстро достать со стеллажей всё необходимое. С недавних пор на моём столе появился и компьютер. Катерина пообещала лично обучить меня всем премудростям обращения с ним.

Удобный кожаный диван не раз спасал от усталости моё засидевшееся над очередным амулетом тело. Между двумя низкими креслами у камина стоял небольшой столик. Иногда, мы с Ремтоном играли за ним в шахматы. Катерина даже о баре с местными алкогольными напитками не забыла.

– Располагайся, Дан. Сейчас растоплю камин и побеседуем по душам. Вина? Или хочешь чего покрепче? — предложил я.

Данис заняв одно из кресел, бегло осмотрелся.

— Давай то, что предпочитаешь сам, — решил он.

— Тогда налью нам коньяк. Хорошо расслабляет. Пьётся маленькими глотками. Бокал в руке нужно немного согреть.

— А ты не плохо устроился, — сказал Дан, принимая протянутый ему бокал. — Насколько я понял, ты здесь главный?

— Вроде того, — усмехнулся я.

— Кто такой Ремтон? — расслабленный тон Верда сменился на чёткий и деловой.

— Ремтона Дигранта в империи называют Скитальцем, — ответил я.

— Я о нём слышал, — потрясённо выдохнул мой старый приятель. — Так ты, и правда, его создал?

— Воспитал и обучил, — улыбнулся я двусмысленности слов Даниса.

— Принцесса? — продолжил Верд задавать вопросы. — Я уже понял, что никто силой её не уводил. Но что свело вас вместе?

— Обстоятельства. Мы оба нуждались в спасении. Она помогла Ремтону спасти меня. Ремтон поклялся Лейтону Отави позаботиться о принцессе Лоттарии, матери его, ещё не рождённого, ребёнка.

— Лейтон Отави? — нахмурился Данис.

Услышанное плохо вписывалось в привычную для него картину реальности.

— Я был с ним знаком, — сообщил Дан, после недолгой заминки. — Хочешь сказать, что отец принца Диттера маг? Как такое, вообще, возможно?

— Да, он был магом, — подтвердил я.

— Был? — правильно понял недосказанное Верд. — Император приговорил его за побег дочери? Или за то, что Лейтон позволил себе прикоснуться к принцессе?

— Император избавился от мага Отави за ненадобностью, ещё до того, как стало известно о побеге Лоттарии. А близкие отношения между Лейтоном и принцессой император сам благословил.