Клятва рода
Шрифт:
— Дворца?
— Смута не из тех суфиев, что живут, отрицая излишества…
— Так, все, дай подняться.
— Куда тебе подняться? Ты несколько месяцев под капельницей лежал да через трубочку питался, а тут проснулся — и марафон? Лежи, пока кто из старших по разуму не позволит хотя бы моргать.
— Иди ты!
— Только что с самолета!
Сергей приподнял с подушки голову, и она рухнула обратно, больше подчиняясь гравитации, чем атрофированным мышцам шеи. Вдобавок мир стал кружиться, и больше желания двигаться не возникало.
— Вот я и говорю, — продолжил Сема, подтащив поднос. — Кушай кашку, малыш, сил набирайся. А там, глядишь, и снова на березу за бананами полезешь. Открой рот, — Сема набрал полную ложку овсянки и поднес к губам.
— Я… ты… мы…
— Да не боись, у нас у обоих двадцать четыре открытых врат силы, проблемы с отдаленностью вторых половинок, но я не впадал в зимнюю спячку, а ты постиг симбиоз…
— Анабиоз! — поправил Сергей.
Сема ловко воткнул в рот ложку, ехидно скалясь:
— Попался. А еще говорят, знания опасны. Хе, знания полезны!
Ком прошелся по пищеводу, и перед глазами появилась новая ложка.
— Спасите!
— Ага, давай. Маму зови, папу, братика. Потом других маму, папу… А там, глядишь, и моя очередь подойдет.
— Подлец! Вот возьму сейчас и дверку открою.
— Открывай, что хочешь, но не раньше, чем доешь кашку.
— Балбес, медом корми, он сразу всасывается. С первыми соками и пищеварительная система заработает как надо…
— Экий ты прыткий. И сразу в бой? Остынь, боец. Мы и так мир неплохо всколыхнули. А что касается попыток идти и надавать Золо по репе — забудь до лета. Смута поставил условие, что ты не выйдешь за пределы дворца, пока не одолеешь его. Более того, перед поединком с ним ты должен будешь одолеть меня. Потому что я не хочу тебя выпускать даже за пределы этой комнаты.
— Почему?
— Как это почему? Твой младший тотем до сих пор не вернулся на положенное место. Если он все еще копается в твоем теле, значит, яд нейтрализован не весь.
— Основной яд не тот, что убивает тело, а тот, что убивает разум. Братик вдоволь потравил мне мозги.
Перед кроватью появился синеглазый богатырь. Улыбка расползлась по лицу Родослава:
— Что, хроника сбилась? Научные познания со священными писаниями по датам не сходятся?
— А что, должны? — приподнял Сема бровь. — Я думал, у науки и религии вражда за каждое объяснение, толкование, домысел.
— Значит, ты тоже думаешь, что мир появился шесть тысяч лет назад? Это при том, что мне только сорок, отцу двести тысяч, а деду… ну да ладно… И про раскопки артефактов вместе с динозаврами не думай.
— Я? Думаю? Не смешите меня, я брата от голодной смерти спасаю, — обронил Сема и снова зачерпнул каши.
— Значит, Лилит — первая из сотворенных. Но первая из рожденных старше ее на десятки, а то и сотни тысяч лет? — обронил Скорпион, глядя на ложку перед глазами как на неминуемое.
— Первая из сотворенных Велесом, —
Сема почесал о рукав нос и, продолжая впихивать последние ложки каши в Сергея, спросил:
— А почему останков нет?
— Почему нет? Много было. И сейчас порой находят. Тебе об этом не расскажут. Что показать?
— Вы не мне, вы людям покажите.
Родослав присел на край кровати, голос немного упал:
— Людей-то как раз в мире все меньше и меньше. Больше тех, кто просто называет себя людьми.
— Големы? Начальные души? «Зверье» человеческой расы? — посыпал вопросами Скорпион в спину отцу.
— Тпру, мистик. Еще ложечку, за сестричку! — остепенил Сема.
— Големы — те, кто жил на Земле до нашего прихода. Неодушевленное быдло, которое никогда не толкает человечество вперед.
— Вы ему сейчас весь аппетит отобьете! — возмутился Сема.
— А почему он еще в кровати?
— Ранен.
— Куда?
— В голову.
— Мы все рано или поздно получаем туда ранение.
— Да, только у одних это называется маразм, а у других — прозрение. Хватит делать вид, что вы тут случайно.
— Не бывает случайностей.
— Тогда почему у вас синие глаза и светлые волосы, а у него — зеленые и черные?
— Все, ухожу, ухожу. Будет желание пообщаться со стариком, зовите, — обронил Родослав и исчез.
— Зачем ты его выгнал?
— Потому что ты едва не попросил у папашки помощи.
— В моем положении зазорно?
— Было время, когда ты меня учил всего добиваться самостоятельно, теперь я тебя буду переучивать. Никакой помощи, никаких поддержек. День за днем ты сам будешь восстанавливать мышцы, искать истину в мудрых речах с посторонним человеком и обдумывать прошлые поступки. Только так я могу дать тебе время продумать дальнейшие шаги и избежать ошибок. И черта с два я допущу до тебя кого из родни, пока не преисполнюсь уверенностью в том, что крыша у тебя на месте.
— Как ты сказал? «Преисполнюсь»?
— Сам в шоке. Но я просто хочу, чтобы ты понял: общение с очень древними людьми и выворачивание наизнанку прошлого для тебя чревато проблемами. Просто сравни их опыт и свой. И успокойся.
— Голема из меня хочешь сделать?
— Я зла тебе желаю?
— Нет, но хотя бы прекрати делать вид, что ты Сема.
— Как догадался? — Человек перед глазами сменил облик на естественный. Снова серые глаза и лицо, отведя от которого взгляд, тут же забудешь, как оно выглядело.