Чтение онлайн

– Энни, говори все как есть. Прямо сейчас. И не раздумывай.

Энни молчала.

– Энни, пожалуйста.

– Я наркоманка, – наконец произнесла Энни. Оливия была слишком потрясена, чтобы ответить.

– Валиум, – продолжала Энни. – Диазепам. Они называют это зависимостью, но это слово ничего не объясняет. – Она опять помолчала. – Я не могу обойтись без транквилизаторов, Ливви. Если я что-то не сделаю в самое ближайшее время… Если ты не поможешь мне что-то сделать, я, наверное, погибну.

Некоторое время спустя, уже после того, как она позвонила Джиму в Бостон, Оливия осознала,

что она до последних минут находилась в плену образа Энни Олдрич Томас, который та создавала для друзей.

Будучи замужем за Эдвардом Томасом, человеком, которого она любила, имея троих детей – пятилетнюю Софи, четырехлетнего Уильяма и трехлетнюю Лайзу, а также золотистого ретривера по кличке Белла и двух кошек, Лео и Бутса, конюшню из нескольких лошадей и дом в Оксфордшире, которому исполнилось триста лет, Энни неплохо вписалась в английскую деревенскую жизнь. Конечно, она была американкой, но училась она в Англии и всегда старалась приспособиться к англичанам. У нее не было и тени заносчивости, самоуверенности, она была сильной, скромной и терпеливой, она прекрасно поладила с соседями, завоевав их признательность, а чуть позже – дружбу. Эдвард гордился ее тактом, ее красотой, ее манерами английской леди, восхищался ее безупречным отношением к дому и детям и легкостью, с которой она вошла в его мир.

Оливия и Джим наблюдали за жизнью Энни издалека. Энни регулярно писала им обоим. Они даже иногда гостили у Томасов, и теперь Оливия поражалась, как это ей, несмотря на всю ее незаурядную интуицию, ни разу не пришло в голову, что Энни несчастна.

Осенью 1986 года произошел случай, впервые заставивший Энни подумать о том, что у нее, возможно, возникла проблема.

Начать с того, что тем утром Энни, проснувшись, ощутила все признаки предменструального синдрома: головная боль, набухшая грудь, тоска и раздражительность. Она, как обычно в подобных случаях, приняла два миллиграмма валиума, постояла под душем, наложила косметику и почувствовала себя немного лучше. Но потом за завтраком дети все испортили. Как всегда, начала Софи, потом ее поддержал Уильям, и наконец – что было неизбежно – их настроение передалось крошке Лайзе.

– Софи, пожалуйста, пойди и принеси свой свитер. – Энни встала, собираясь поставить свою кофейную чашку в раковину.

Софи затрясла золотистыми кудрями, опустила голубые глаза и принялась играть с остатками тоста на тарелке.

– Софи, прекрати это и ступай за свитером. – Энни почувствовала, как низ живота сводит судорогой.

– Не хочу.

– Не глупи, дорогая.

– Мама, я сегодня не хочу идти в школу.

Энни перестала вытирать большой сосновый кухонный стол.

– Почему? – спросила она, внезапно забеспокоившись, как беспокоилась всегда при малейшем намеке на болезнь кого-нибудь из детей. – Ты плохо себя чувствуешь, дорогая?

– Да, – сказала Софи.

Энни приложила ладонь к ее лбу.

– Температуры у тебя, кажется, нет.

– Меня что-то подташнивает, – страдальчески проговорила Софи, а потом хитро ухмыльнулась. Она теперь все чаще употребляла выражения, услышанные от взрослых, и иногда у нее получалось очень забавно.

– Софи, ты противная девчонка, – деланно веселым тоном проговорила Энни. – Никогда не смей притворяться больной.

Софи запустила в Уильяма куском тоста.

– Эй! – возмутился Уильям. Ему было всего три года, но на вид он казался

старше. Он тут же швырнул тост в Софи и угодил ей в щеку.

– Уильям, немедленно перестань. – Энни выбросила кусок тоста и стала стирать масляное пятно со щеки Софи. Та захихикала и вырвалась. – И вы тоже, мисс.

Маленькая Лайза, сидевшая на своем высоком стуле, захныкала, а Белла заскулила. Не обращая внимания на обеих, Энни продолжала убирать со стола грязную посуду и ставить ее в раковину. Напряжение, о котором она забыла на мгновение, когда ей показалось, что старшая дочь заболела, вернулось. При этом, увы, Эдвард всю неделю должен был провести в Лондоне, а Мари-Луиза, няня, уже уехала в Оксфорд на выходной. Энни могла с уверенностью сказать, что ее ждет очень тяжелый день. Вероятно, следовало принять вторую таблетку, чтобы сохранить контроль над собой. Энни верила в превентивную медицину. Грейс Олдрич, ее мать, научила ее, что витамин С предотвращает простуду. А Энни узнала уже на собственном опыте, что диазепам предотвращает нервные срывы.

Поднявшись в ванную, она достала из стеклянного шкафчика маленький пластиковый флакон, вытряхнула из него в ладонь маленькую белую таблетку и проглотила ее. «Может вызывать сонливость. Рекомендуется после приема воздержаться от вождения автомобиля», – всплыло в ее мозгу и забылось.

Она иногда задумывалась, вспоминая это предупреждение, но Питер Кэри, семейный врач Томасов, говорил ей, что в случае необходимости она вполне может принять лишнюю таблетку. В любом случае она не ощущала никакой сонливости, лекарство просто немного расслабляло, успокаивало тревожное сосание под ложечкой, с ним было легче приспособиться к обстоятельствам.

Она благополучно доставила Софи в школу, а Уильяма в детский сад и уже ехала в свой любимый магазин за продуктами, когда все это произошло. На перекрестке прямо перед ее «Рейнджровером» остановился старенький «Моррис», ожидая, пока можно будет повернуть на Стоунбридж-роуд. Машины тронулись, перед «Моррисом» образовалось свободное пространство, но он не трогался с места.

– Поехали, мам, – сказала Лайза, сидевшая на заднем сиденье.

– Пока нельзя, малышка, – спокойно ответила Энни, радуясь, что приняла лишнюю таблетку. Сейчас бы она непременно начала злиться и нервничать за рулем.

– Я хочу пи-пи, – объявила Лайза. Она всегда так говорила, когда намеревалась ускорить события.

«Моррис» начал было выруливать, потом снова остановился.

– Скорее, мама! – крикнула Лайза.

– Успокойся, дорогая.

Энни тронулась вперед. Можно ведь и обогнуть этот проклятый «Моррис». Тогда они доберутся до магазина, прежде чем Лайза сдержит свое обещание. С правой стороны машин уже не было, потому что их сдерживал неуклюжий трейлер. Энни начала поворачивать направо – плавно и мягко, как в учебнике по вождению…

– Пи-пи! – отчаянно завопила Лайза.

Энни вздрогнула, перевела взгляд на зеркало над рулем, чтобы посмотреть на дочь, и в это мгновение «Рейнджровер» врезался боком в невесть откуда взявшийся молочный фургон.

– О боже! – выдохнула Энни. Лайза пронзительно вскрикнула.

– О боже! – Энни дернула за ручку ручного тормоза, оглянулась. – Лайза, с тобой все в порядке? – Дрожащими руками она отстегнула ремень безопасности, перегнулась на заднее сиденье. – Дорогая, скажи что-нибудь.