Клоун
Шрифт:
Инспектор Толлер, представший перед его взором, в очередной раз потянул себя за воротник и произнес:
— Прошу прощения, что заставил вас так долго ждать.
— Мы уже допросили мадам Шэрон и сняли с нее показания. Вы можете возвращаться на Зотланд-стрит.
— Искренне извиняюсь, что отнял ваше драгоценное время.
Клейн не стал допытываться о причинах столь скверного настроения собеседника и вместо этого с улыбкой спросил:
— Мадам Шэрон созналась, что провела минувшую ночь с членом совета Мейнардом?
—
Клейн слегка склонил голову набок и с лукавой усмешкой заметил:
— И перед кем это вы сейчас оправдываетесь?
Толлер на секунду опешил, а затем на его губах заиграла горькая ухмылка:
— И то верно. Мне нет нужды перед вами отчитываться. Эта мадам Мейнард так выела мне мозг, что я машинально вывалил всё это на вас.
— Жена члена совета Мейнарда уже вернулась? — с видом внезапного озарения спросил Клейн.
— Да, вернулась. К моему величайшему сожалению, с паровым поездом стряслась какая-то аномалия, и он прибыл точно по расписанию, без малейших опозданий, — полушутя ответил Толлер.
Клейн не стал задавать лишних вопросов. Проверив, все ли вещи на месте, он последовал за инспектором к лестнице и спустился на первый этаж.
— И почему вы ее не арестовали?!
— Она убийца! Я подам на нее в суд! А заодно и на вас за халатность!
— Я найму лучших барристеров и засужу вас всех!
…
Эти пронзительные, режущие слух вопли ввинтились Клейну в уши. Машинально повернув голову, он увидел в гостиной полную, белокожую женщину средних лет, которую поддерживали под руки двое молодых людей. Она испепеляла кого-то взглядом, раз за разом выкрикивая гневные проклятия.
«Дворцовое платье… Последний писк моды в Баклунде в этом сезоне…» — Клейн, регулярно почитывающий «Женскую эстетику», первым делом выдал эту совершенно неуместную мысль, а уж затем перевел взгляд на девушку, укрывшуюся за спинами нескольких джентльменов.
Она была облачена в изящное черное платье. Ее кожа сияла безупречной белизной, а каштановые волосы струились по плечам, словно водопад. Карие глаза смотрели так кротко и жалостливо, напоминая взгляд испуганного олененка, что в любом прохожем невольно просыпалось желание окружить ее защитой и заботой.
«Мадам Шэрон…» — Клейн тут же вспомнил то самое «пикантное кино», в котором она исполняла главную роль. Поспешно прикрыв рот рукой, он пару раз неловко откашлялся.
Повинуясь
«У мадам Мейнард наблюдаются кое-какие проблемы со здоровьем, цвета ауры заметно потускнели… В ее эмоциональном фоне кристально ясно читаются лишь всепоглощающий гнев и жгучая ненависть… Всё идеально совпадает с ее внешним поведением…»
«Ого! А вот эмоциональный фон мадам Шэрон окрашен в глубокий синий цвет, что означает ледяную рассудочность и абсолютное спокойствие… Это в корне расходится с ее напускной паникой, дрожью и жалостливым видом… Что и требовалось доказать: светская львица, способная кружить головы половине города, просто по определению не может быть невинной овечкой… Здоровье у нее, кстати, отменное…»
Закончив осмотр, Клейн уже собирался отвести взгляд, как вдруг заметил, что мадам Шэрон молниеносно вскинула голову, стрельнув глазами в его сторону. В ту же секунду она вновь покорно опустила взгляд, продолжая разыгрывать дрожащую, перепуганную жертву.
«Если бы я не видел истинные цвета твоих эмоций, я бы, пожалуй, и сам купился на этот блестящий спектакль… Тебе бы прямиком в театр, актрисой цены б не было…» — беззвучно проворчав, Клейн не стал задерживаться. Вдвоем с инспектором Толлером они покинули особняк Мейнардов и на полицейском экипаже отправились обратно на Зотланд-стрит.
Подменив капитана, он вновь заступил на дежурство у врат Чаниса, а заодно, пользуясь минуткой, от руки набросал заявление на возмещение расходов.
Ночь прошла без происшествий. На рассвете Клейн поднялся на первый этаж и забрал у Розанны завтрак, который та любезно купила по его просьбе.
— Этот пирог просто восхитителен! — похвалил он.
Деньги за еду он выдал ей еще накануне.
— Правда? Тогда завтра я обязательно куплю такой же для себя! — с радостным энтузиазмом отозвалась Розанна.
«…» — у Клейна слегка дернулся уголок губ, и он предпочел сосредоточиться на поглощении молока и пирога.
К восьми двадцати пяти он сладко зевнул и, изо всех сил подавляя сонливость, побрел в расположенный по соседству Стрелковый клуб.
Еще пару дней назад он договорился встретиться здесь в это время с врачом лечебницы Дастом Гудерианом.
…
Бах! Бах! Бах!
В малом тире Клейн и Даст, целясь каждый в свою мишень, расстреляли по полному барабану.
Звяк-звяк! Даст вытряхнул стреляные гильзы и, с нескрываемым интересом повернув голову, уставился на Клейна:
— Вы стали куда увереннее в себе, чем раньше.
«Еще бы, я ведь перешагнул на 8-ю Последовательность и наконец-то обрел реальные боевые навыки…» — Клейн, мысленно контролируя каждый мускул своего лица и выверяя жесты, намеренно напустил на себя самодовольный, высокомерный вид: