Чтение онлайн

Клейн завороженно разглядывал святой меч, как вдруг с ужасом осознал, что не может отвести от него взгляд!

Его взор словно засосало внутрь клинка, а карие глаза начали медленно терять свой блеск, становясь безжизненными.

В этот момент Крестет слегка приподнял чемоданчик, сместив чисто-белый короткий меч с прежнего места.

Клейн мгновенно очнулся. Он наконец-то вырвался из этого кошмара наяву, где всё видел, но был не в силах сопротивляться.

Отведя взгляд в сторону, юноша с предельной серьезностью спросил:

—

Ваше Превосходительство, мне нужно положить руку на этот святой меч?

— Верно. Подойди, — голос Крестета звучал умиротворяюще, словно он читал сказку на ночь или напевал колыбельную.

Клейн поднялся со стула. Косясь в сторону, он мелкими, осторожными шажками двинулся вперед. Тьма была настолько густой, что он даже не видел ног сидящего впереди старшего диакона и его слегка потертых кожаных сапог.

— Стой, — спокойно произнес Крестет.

Клейн замер как вкопанный. Краем глаза он быстро стрельнул в сторону чисто-белого костяного меча и тут же с опаской отвел взор.

Опираясь на эту секундную визуальную память, он наклонился, вытянул правую руку и безошибочно опустил ладонь прямо на святой меч.

Ледяной, но совершенно не обжигающий холод скользнул сквозь кожу прямиком в мозг. Вся тревога и посторонние мысли в его сердце мгновенно растворились. Ему почудилось, будто он вырвался из городской суеты в тихую деревню, сидит на крыше дома, вдыхает аромат собранного урожая и в безмятежном покое любуется ночным небом и россыпью звезд.

— Повторяй за мной, — низким голосом скомандовал Крестет.

— Хорошо, — кивнул Клейн.

Затем он услышал, как старший диакон перешел на гермес:

— Богиня Вечной Ночи, что возвышеннее звездного неба и древнее самой вечности;

— Я клянусь Тебе своим истинным именем и своей Духовностью.

— Я, Клейн, отныне и впредь клянусь никогда не раскрывать деталей «метода отыгрыша» тем, кто не посвящен в эту тайну.

— В случае нарушения, я покорно приму любую Твою кару.

— Молю Тебя, стань свидетельницей моей клятвы.

Клейн отбросил все лишние мысли и вслед за старшим диаконом Сесимой торжественно, слово в слово, повторил клятву на гермесе.

Сквозь легкую пелену транса он почувствовал, как между ним, этим чисто-белым костяным мечом и некой сущностью, пребывающей в бесконечной дали, установилась незримая, мистическая связь.

Убрав правую руку, юноша начертал на груди знак багровой луны:

— Хвала Богине!

— Хвала Богине! — Крестет ответил легкой улыбкой и повторил священный жест.

Следом он со щелчком захлопнул крышку чемоданчика. Его правая рука медленно и тяжело опустилась поверх нее.

Кромешный мрак мгновенно рассеялся, и свет газовых ламп вновь до краев наполнил алхимическую лабораторию.

Клейн увидел, как глаза старшего диакона Сесимы, до этого налитые глубокой чернотой, в ту же самую секунду вернули свой природный темно-зеленый цвет.

Пятясь назад, юноша опустился в свое кресло с высокой спинкой. Слегка нахмурив

брови, он с притворным непониманием произнес:

— Метод отыгрыша?

Крестет прочистил горло и, не став отвечать напрямую, усмехнулся:

— То, что я сейчас расскажу, может вызвать у тебя замешательство и массу вопросов. Но я не стану объяснять причин, поскольку они касаются глубочайших тайн Церкви.

«Лишь когда ты станешь архиепископом или старшим диаконом, ты получишь право узнать правду…» — Клейн, глядя на сидящего напротив Сесиму с высоко поднятым воротником, мысленно закончил фразу за него.

— Лишь когда ты станешь архиепископом или старшим диаконом, когда войдешь в ядро Церкви, тебе дозволят прикоснуться к этой тайне, — с нажимом добавил Крестет.

Клейн поспешно, с предельно серьезным видом, закивал.

Крестет вернул серебристо-белый чемоданчик на пол к своим ногам, закинул ногу на ногу и продолжил:

— За долгую историю Церкви гениальные Потусторонние, поколение за поколением, по крупицам вывели метод, позволяющий свести риск потери контроля к минимуму.

— И ядром этого метода является само название зелья. Это не просто имя, это ключ.

Бросив взгляд на задумавшегося Клейна, Крестет развил мысль:

— Мы обнаружили, что каждое название зелья указывает на определенную группу или профессию. А этой группе присущи свои уникальные, схожие модели поведения. Проще говоря, имя зелья таит в себе свод специфических правил. Разные зелья — разные правила. И если мы будем неукоснительно соблюдать законы, заложенные в нашем зелье, риск срыва в безумие упадет до абсолютного минимума.

— Нечто похожее на мой «Кодекс Провидца»? — улучив момент, вставил Клейн.

«Вы объясняете это куда запутаннее, чем я в свое время растолковал всё мисс „Справедливости“ и господину „Повешенному“…» — одновременно с этим беззвучно проворчал он.

— Именно так, — Крестет дал утвердительный ответ. — Когда мы следуем этим правилам, со стороны мы выглядим в точности как та самая группа, что заложена в названии зелья. Иными словами, мы «отыгрываем» профессию. Это и есть «метод отыгрыша». Но ты должен уяснить одну вещь: Духовность каждого человека уникальна. Даже если двое выпили абсолютно одинаковое зелье, ядро их правил будет совпадать, но вот границы и нюансы окажутся сугубо индивидуальными. Поэтому чужой опыт может служить лишь ориентиром, но не догмой.

«А вот это действительно важный нюанс, о котором я даже не подозревал…» — Клейн предельно искренне произнес:

— Благодарю за наставление. Я обязательно это запомню.

Крестет усмехнулся:

— Этот опыт копился поколениями.

— Практикуя «метод отыгрыша», мы не просто берем зелье под контроль. Мы его перевариваем. Точь-в-точь как перевариваем съеденную пищу. И когда зелье будет усвоено без остатка, когда исчезнут все остаточные психические отпечатки, ты испытаешь совершенно особенное, чудесное чувство. Понимаешь?