Чтение онлайн

— Эта Потусторонняя слишком спешила и не смогла уничтожить улики подчистую… — низким голосом произнес юноша. — Пожалуй, стоит попробовать.

— Оставляю это на тебя, — с полным доверием ответил Данн.

Клейн стремглав спустился на первый этаж, принес свечи и зажег их прямо перед разбитым зеркалом.

В тусклом, пляшущем свете он вновь извлек экстракт полной луны и прочие материалы, воздвигая невидимую духовную стену.

Покончив с приготовлениями, юноша встал перед зеркалом, в котором отражались язычки пламени трех свечей, и нараспев произнес на гермесе:

— Я молю о силе Ночи;

— Я молю о сокрытой силе;

—

Я молю о благосклонности Богини;

— Молю Тебя, восстанови на краткий миг это разбитое зеркало. Молю, позволь мне узреть всех тех, кто отражался в нем за минувший месяц.

…

С каждым произнесенным словом заклинания внутри запечатанной комнаты поднимался всё более яростный вихрь сквозняка.

Валяющиеся на ковре осколки взмыли в воздух, один за другим идеально вставая на свои законные места в раме.

Испещренная паутиной трещин гладь окуталась тусклым, призрачным сиянием. Стоило Клейну провести рукой перед зеркалом, как в нем проступил человеческий силуэт. И это было вовсе не отражение стоящего прямо перед ним юноши.

Он увидел молодую, миловидную девушку с круглым лицом. То ли из-за того, что зеркало было разбито, то ли из-за того, что обратный удар прерванного ритуала задел и второй этаж, но ее черты были размытыми. Разглядеть точную внешность не представлялось возможным.

Но даже несмотря на это, Клейну показалось, что эта незнакомка ему до боли знакома.

Столкнувшись с «необъяснимым чувством узнавания», другие Потусторонние 9-й Последовательности, возможно, попытались бы напрячь память, чтобы докопаться до истины, или же просто отмахнулись бы и забыли об этом. Но «Провидец» — дело иное. Клейн без промедления завершил ритуал, снял духовную стену, достал лист бумаги и вывел на нем утверждение для гадания:

«Источник недавнего чувства узнавания».

Следом он уселся на край кровати и, сжимая в руке пергамент, принялся беззвучно повторять написанное.

После седьмого повторения его глаза потемнели. Прибегнув к помощи медитации, он провалился в сон, чтобы вступить в «диалог» с собственной Духовностью.

В размытом, искаженном мире видений Клейн увидел карету. А в ней — молодую леди, облаченную в серо-белое платье.

У девушки были мягкие черные волосы, миловидное круглое личико и утонченная, сладкая аура. Однако ее тело сотрясала крупная, неестественная дрожь.

Картина сменилась вспышкой, и Клейн вновь увидел эту красивую барышню. На этот раз она находилась на подпольном рынке. Слегка пренебрегая манерами, она сидела на корточках и о чем-то грубовато переговаривалась с торговцем.

Сон стремительно поблек, и Клейн вынырнул в реальность. Теперь он точно знал, почему отразившийся в зеркале силуэт показался ему таким знакомым.

Он видел эту девушку в реальной жизни!

«Впервые мы пересеклись на улице Нарциссов, совсем неподалеку от Нижней улицы Железного Креста. И именно в ту ночь капитан с ребятами выслеживали там „Подстрекателя“ Трисса… Значит, между ними определенно есть какая-то связь…» — Клейн погрузился в раздумья на несколько десятков секунд. Затем он вновь подготовил алтарь, вознес мольбы Богине и, используя ритуальную магию, в точности перенес отпечатавшийся в памяти образ врага на бумагу.

Капитан Данн и остальные всё это время молча ждали, не смея перебивать,

и лишь теперь подошли ближе, чтобы взглянуть на портрет.

— Ты уже встречал ее? — спросил Данн.

Клейн едва заметно кивнул и лаконично ответил:

— Да. В ту самую ночь, когда вы гнались за «Подстрекателем» Триссом, я наткнулся на нее на остановке общественного экипажа на улице Нарциссов. Это совсем рядом с улицей Железного Креста.

— Значит, с огромной долей вероятности именно она и была нашим недавним врагом. Сообщница «Подстрекателя», — с задумчивым видом кивнул Данн.

В этот момент Леонард вдруг удивленно хмыкнул:

— А вам не кажется, что этот портрет выглядит как-то знакомо? Она же вылитый «Подстрекатель» Трисс!

Клейн опешил. Он тут же перевел взгляд на лист пергамента и принялся заново, куда более придирчиво, изучать нарисованную им молодую леди.

— Хм, действительно, сходство просто поразительное. Круглое личико, узкие глаза, утонченная аура… — чем дольше он смотрел, тем больше убеждался в правоте Леонарда. Вот только черты «Подстрекателя» Трисса были абсолютно заурядными, в то время как эту девушку можно было смело назвать красавицей.

Клейн вскинул голову и посмотрел на Леонарда. Заметив взгляд, напарник многозначительно приподнял бровь.

«И что бы это значило?» — юноша почувствовал лишь растерянность и непонимание.

Данн Смит, немного поразмыслив, выдвинул свою гипотезу:

— Возможно, она — сестра «Подстрекателя». И она тоже вступила в Орден Теософии, или же примкнула к Секте Демонессы.

Видя, что Клейн так и не уловил его намек, Леонард мысленно вздохнул и с абсолютно серьезным видом произнес:

— У меня есть одна смелая догадка.

— И что за догадка? — поинтересовался Данн.

Леонард без малейших обиняков заявил:

— Я подозреваю, что эта девушка — и есть «Подстрекатель» Трисс!

— Что?! — от изумления Фрай едва не поперхнулся воздухом.

Данн же, слегка нахмурившись, произнес:

— Твоя догадка заключается в том, что «Подстрекатель» Трисс на самом деле женщина? Или что тот, с кем мы только что столкнулись — это переодетый мужчина? Нет, судя по моему контакту в сновидении, я могу с уверенностью заявить: она — женщина.

Клейн, чья память хранила колоссальный багаж всевозможных безумных сюжетов и немыслимых поворотов, бросив еще один взгляд на портрет, мгновенно выдвинул иную гипотезу:

— А что, если «Подстрекатель» Трисс… превратился в женщину?

«В таком случае множество нестыковок сразу же встают на свои места. Например, почему все следы Трисса внезапно оборвались, и даже гадание не давало никаких результатов… Цель ведь кардинально изменила свою суть! Единственный вопрос: как ему удалось провернуть это так быстро и, судя по всему, без особых усилий… И надо же, этот новоиспеченный мастер женского платья оказался весьма недурен собой… Нет, если положить руку на сердце — чертовски хорош собой…» — мысли Клейна стремительно разлетелись в разные стороны. [118]