Чтение онлайн

У этих двоих была грубая, обветренная кожа, лица уже избороздили глубокие морщины. Мужчина слегка сутулился, а над веком женщины виднелась черная родинка.

Они практически полностью совпадали с теми образами, что Клейн видел в воспоминаниях Харриет. Разве что теперь они выглядели еще более старыми и изможденными. Поразительно худые, обтянутые кожей кости были облачены в старые, залатанные лохмотья. Судя по всему, они дошли до такой крайности, что даже на Нижней улице Железного Креста им больше не по карману было снимать жилье.

У-у-у…

В

Духовном восприятии Клейна вновь закружил ледяной, пробирающий до костей ветер.

Юноша потер переносицу и перевел взгляд на сэра Девилла. За спиной аристократа неведомо когда успел соткаться бледный, полупрозрачный, искаженный силуэт.

— Д-доброе утро… многоуважаемый… многоуважаемый сэр, — заикаясь от чрезмерной робости, родители Харриет отвесили неуклюжий поклон.

Девилл потер лоб и спросил:

— Вы родители Харриет Уокер? Разве у нее не было еще брата и двухлетней сестренки?

Мать Харриет с нескрываемым страхом в голосе ответила:

— Е-ее брат недавно сломал ногу в доках… сломал ногу. Мы оставили его дома присматривать за младшей сестренкой.

Девилл несколько секунд молчал, после чего тяжело вздохнул:

— Я искренне сочувствую постигшему Харриет несчастью.

Услышав это, родители девушки тут же покраснели от подступивших слез и наперебой, перебивая друг друга, заговорили:

— Спасибо… Спасибо вам за вашу доброту.

— Полицейские сказали нам… сказали, что Харриет умерла от свинцового отравления. Кажется, именно так они это назвали? О, моя бедная девочка… Ей ведь было всего семнадцать… Она всегда была такой тихой… и такой упрямой.

— Вы прислали к нам своих людей, вы оплатили похороны… Она теперь покоится на кладбище Рафаэля.

Девилл бросил мимолетный взгляд на Клейна. Сменив позу и подавшись вперед, он произнес предельно тяжелым тоном:

— На самом деле это наша вина. И я обязан принести вам свои извинения.

— Я всё обдумал. Я должен выплатить вам компенсацию, выплатить ее за Харриет. Ее жалованье составляло десять сулов в неделю, верно? В год это пятьсот двадцать сулов… то есть двадцать шесть фунтов. Будем исходить из того, что она могла бы проработать еще как минимум десять лет.

— Каллен, выдай родителям Харриет триста фунтов.

— Т-триста фунтов?! — родители Харриет остолбенели от шока.

За всю их жизнь, даже в самые сытые времена, их сбережения никогда не превышали и одного фунта!

И не только они — телохранители и слуги в гостиной тоже застыли с лицами, полными потрясения и жгучей зависти. Даже сержант Гейт не смог сдержать прерывистого вздоха. Его собственное жалованье составляло жалкие два фунта в неделю, а рядовые констебли с одним шевроном в виде буквы «V» получали и вовсе по фунту.

В повисшей, не поддающейся описанию тишине из кабинета вышел дворецкий Каллен. В руках он держал туго набитый матерчатый мешок.

Он развязал его, обнажив плотные стопки банкнот. Там были купюры по одному и по пять фунтов, но львиную долю составляли мелкие деньги — по одному и по пять сулов.

Было

очевидно: Девилл заранее послал людей в банк, чтобы разменять сумму на более мелкие купюры.

— Это дар от сэра Девилла, — получив кивок хозяина, Каллен передал мешок родителям Харриет.

Отец и мать Харриет приняли его. Они то и дело терли глаза, словно не веря своему счастью, и раз за разом заглядывали внутрь.

— Нет, это… это слишком щедро… Мы не вправе принять такие деньги, — пролепетали они, мертвой хваткой вцепившись в мешок.

Девилл произнес низким голосом:

— Это те деньги, которые Харриет заслужила.

— Вы… вы поистине благородный и милосердный сэр! — захлебываясь от эмоций, родители девушки рассыпались в бесконечных поклонах.

На их лицах расцвела улыбка. Искренняя, не поддающаяся никакому контролю улыбка.

Они раз за разом осыпали сэра Девилла похвалами, повторяя один и тот же скудный набор благодарных эпитетов. Они клялись, что Харриет на небесах непременно вознесет за него молитвы.

— Каллен, распорядись, чтобы их отвезли домой. И да, сначала пусть заскочат в банк, — с облегчением выдохнув, приказал Девилл.

Крепко прижимая к груди мешок с деньгами, отец и мать Харриет, не смея больше задерживаться, торопливо зашагали к выходу.

Клейн видел, как бледный, полупрозрачный силуэт за спиной сэра Девилла отчаянно тянет к ним руки, пытаясь уйти вместе с ними. Но родители, ослепительно улыбаясь, так ни разу и не обернулись.

Фигура становилась всё прозрачнее и вскоре бесследно растворилась в воздухе.

А леденящий холод, который Клейн ощущал в гостиной, мгновенно рассеялся, сменившись привычным теплом.

От начала до самого конца юноша лишь молча наблюдал за происходящим, не обронив ни слова.

— Инспектор, мне стало гораздо лучше. Не соизволите ли вы теперь объяснить, почему мой дворецкий, слуги и охрана тоже слышали эти рыдания и стоны? Разве это не должен был быть мой личный, сугубо индивидуальный душевный недуг? — с неподдельным любопытством повернулся к нему Девилл.

Инспектор Толлер, посвященный в истинную суть дела, мгновенно напрягся.

Клейн ответил с абсолютно бесстрастным лицом:

— В психологии подобный феномен называется «массовой истерией». [97]

— Массовая истерия? — сэр Девилл, которому за последнее время довелось пообщаться с немалым числом психиатров, задумчиво повторил озвученный Клейном термин.

Его дворецкий, телохранители и слуги, не получив дозволения хозяина, не издали ни звука, хотя и сгорали от любопытства.