Чтение онлайн

– Ты, должно быть, преувеличиваешь, – смело предположила моя собеседница и, поймав на себе мой строгий взгляд, спокойно пояснила свою гипотезу: – Ты, конечно, помята, но не критически. Ещё поживёшь.

– А мой друг нет.

– Который из? 7900 или тот, который лысый?

– Второй. 7997.

– Понятно. Сочувствую.

По моей коже пробежались мурашки от этого слова. Сочувствие… К чему это? Наше предназначение – по кускам уйти прочь из этого мира. О каком сочувствии может быть речь? И что это вообще такое – сочувствие? Как его ощутить “настоящим”, чтобы понять хотя бы долю значения, хотя бы один процент глубины этого

чувства?

– Кхм… – я сглотнула ком в горле. – В твоих книгах, случайно, не встречалось информации о том, что может значить выражение: “Любить больше своей жизни”?

11111 сдвинула свои красивые брови к ровной переносице:

– Впервые слышу подобный бред. По-моему, ничто невозможно любить больше собственной жизни. Правда ведь?

Неожиданно для себя я задумалась и ответила лишь спустя несколько секунд:

– Я не сказала бы, что я люблю… Скорее, я ценю свою жизнь. Думаю, так у всех клонов, – при последних словах я покосилась взглядом на собеседницу, которая теперь смотрела в одну точку прямо перед собой.

– Не знаю. Мне кажется, что, может быть, я не просто ценю… Может быть, я люблю.

Любовь… Узнать бы хотя бы долю значения, хотя бы один процент глубины этого понятия. А эта соплячка мнит, будто может знать. Надо же, какая глупая самоуверенность.

– Ладно, не знаешь про то, что можно любить больше своей жизни, тогда может знаешь, кто такие британцы?

Честно говоря, задавая этот вопрос, я не ожидала получить ответ, скорее наоборот – хотела показать самоуверенной всезнайке, что она не такая уж и крутая. Но неожиданно 11111 вся подобралась и буквально впилась в меня взглядом:

– А вот это я знаю! Британцы – это жители Великобритании, их ещё зовут англичанами. Ведь мы же и изучали английский язык…

– На нём говорят британцы?

– Да, – с этим утверждением 11111 резко поднялась со стула и, подойдя к книжному стеллажу, взяла с него увесистую серую книгу. Я приблизилась к ней, и она открыла первую страницу книги, демонстрируя мне политическую карту мира, которую я уже видывала на одном из уроков… – Вот, смотри. Это – Швеция. А вот это – Великобритания. В нашей стране столица Стокгольм, – я чуть не ухмыльнулась от словосочетания “наша страна”, – а в Великобритании столица Лондон.

– Между нами вода, – заметила я, ткнув пальцем на голубые краски карты.

– Очень много воды, – нахмурилась 11111. – Вот это проливы, а вот это вообще море, которое называется Северным. В этой книге написано, что море – это большое водное пространство с горько-солёной водой. Можешь себе представить, что вся территория Миррор и даже больше покрыто водой? Настолько много, должно быть, этого моря.

– И как же через такую большую лужу перебраться?

– Люди придумали лодки. Я ещё не поняла, как они работают, но, наверное, как машины.

– Машины, которые ездят по воде, как по земле?

– Угу… А тебе зачем это? – ясные серые глаза 11111 вдруг впились в меня снизу вверх, и я снова ощутила мурашки на своей коже: да что не так с этими ясными глазами?!

– Тебе нужно меньше читать, – вновь отстранившись, заметила я. – А-то сломаешь что-нибудь.

– Что например?

– Систему.

– Звучит здорово.

Мои брови взмыли вверх – я почти испытала удивление:

– В таком случае забудь мой первый совет, – я обвела рукой стеллажи заброшенной библиотеки. – Прочти всё. А когда прочтёшь…

– Что

тогда? – не дождавшись продолжения моей оборванной фразы, 11111 чуть не подпрыгнула от жажды узнать. Эта жажда и пугала, и притягивала меня тем, что я никак не могла разгадать её.

– Может, поймёшь.

– Что пойму?

– Как себя понимать.

Глава 10

7997 ушел на полный разбор. Я издалека видела, как он входил в медицинское крыло. Философский склад ума 7997 делал его отстраненным от реальности затворником. Так что мы так и не попрощались – он предпочел уйти без прощальных слов. Но никому от этого легче не стало.

7900 отправился готовить голубые фонарики для ритуала ухода, а я отправилась к пристройке Баркера, будто всё ещё не получила от него всего необходимого. На что именно я рассчитывала – я не могу ответить, потому что у меня нет ответа на этот вопрос. Для начала я хотела осмотреть логово этого зверя и уже после понять, что делать дальше.

Баркера не оказалось в его пристройке. Однако дверь была лишь легкомысленно затворена, но не заперта. Совсем не думая о последствиях, я вошла в пустую обитель агрессивного наставника и прикрыла за собой дверь. Прежде я никогда не бывала в этой конуре – только видела её снаружи, – теперь же она казалась серой и убогой – такой же, как казармы клонов. Ничего примечательного или красиво оформленного, как в кабинете Марисы Мортон, здесь не обнаружилось – серые стены, стол да лавка, табурет… Взгляд зацепился за монитор. Я подошла к столу, чтобы получше рассмотреть установленное на нём устройство, но в итоге моё внимание перетянуло на себя что-то маленькое, торчащее из-под клавиатуры. Я вытащила заинтересовавший меня, выцветший и плоский прямоугольник, и поняла, что это всего лишь фотография. На этой фотографии были изображены трое: красивая женщина лет тридцати и две девочки, примерно лет десяти и восьми – все рыжие. Перевернув фото, я прочитала на его тыльной стороне подпись: “Лучше бы ты не ходил на бессмысленную войну и присмотрел за своей семьёй, бывшей твоим смыслом, которого ты не замечал, пока не потерял его. Алис, Фрейя и Леа были бы живы, если бы ты их не подвёл”.

За моей спиной скрипнула дверь. Я не испугалась и смогла обернуться таким образом, что моя рука незаметно вернула карточку назад под клавиатуру.

– Ну и что ты тут вынюхиваешь? – с порога прохрипел Баркер. – Пришла, что ли, за добавкой? Если так, так ложись на пол, потопчу.

На моём лице не дрогнул ни единый мускул, когда, выждав несколько секунд, я отозвалась:

– Покажите, как работает этот аппарат, – я хладнокровно указала пальцем на монитор компьютера.

Сделав глоток из фляжки, Баркер кашлянул и, хромая, зашаркал ногами, приближаясь ко мне:

– Я в няньки не нанимался и тратить время на то, чтобы учить бездушного клона всякому бреду, не буду…

– Не нужно меня учить, – сдвинув брови, я наблюдала за тем, как Баркер опускается в кресло напротив монитора. Его взгляд скосился на фотокарточку, торчащую из-под клавиатуры – интересно, заметил ли её смещение? – Покажите один раз, как пользуетесь этой штукой, – мой голос продолжал обдавать холодом. – Учить не нужно.

Я почему-то была уверена в том, что мне будет достаточно лишь один раз увидеть весь процесс, чтобы основательно разобраться в нём. Ещё две недели назад не хватило бы, но теперь – хватит.