Клинки
Шрифт:
Всадников разметало. Пламя рванулось к безрадостному небу Танкара и опало, потеряв мощь. Вишена поглядел на спутников.
Боромир с коробочкой в руках глядел перед собой. На уровне его груди прямо в воздухе, без всякой опоры висели несколько крупных валунов. Миг – и они, словно пущенные из пращи, обрушились на уцелевших аргундорцев. Двое все же прорвались через этот смертоносный дождь, но на их пути стоял Тарус с жезлом. Направив жезл на всадников, Тарус едва заметно двинул рукой.
Всадников вместе с волками швырнуло на
Справа невысоко над землей парил Пристень, размахивая мечом. Просто парил, как шмель над цветками. Вишена протер глаза, но Пристень не упал. Шагах в пятидесяти впереди возникший из пустоты Дементий добил раненого волка, и теперь бродил среди валяющихся в беспорядке аргундорцев.
Все кончилось в несколько коротких мгновений. Вражий отряд даже не успел понять, что гибнет.
– К стенам! – сказал Тарус и все заскользили к замку. Даже Пристень опустился на землю и присоединился к товарищам.
Проходя мимо поверженных всадников, Вишена невольно вздрогнул. Некоторые из них были обожжены, некоторые словно побывали в лапах у громадного медведя – казалось, у них не осталось ни единой целой косточки.
На стенах замка застыли мечники в черных латах. А во дворе замка кто-то громко ворчал, пробуждая неприятных холодок между лопаток.
Защитники замка пребывали в растерянности: впервые к стенам приближался отряд из одних только кондотьеров, да еще в разноцветных плащах. Семеро – в сине-желтых Воинов Лунных Заводей. Шестеро – в бело-голубых всадников Лореадора. Четверо в коричневых, гномьих. Славута в зеленом эльфийском. Вишена в белом, цвете Воинов Сириана. И Омут в невиданном доселе лиловом плаще Девятого Народа.
А кондотьеры, владеющие магией из руин, в Иллурии были страшной силой, и в этом аргундорцы только что снова убедились.
– Я подниму вас, – сказал буднично Боромир, держась за свою коробочку. В тот же миг чьи-то мягкие, но исполненные невиданной силы ладони подхватили Вишену и вознесли к самой кромке крепостной стены. Рядом парили Похил, Тарус, Гонта, Озарич, Боград с Богуславом, а чуть в стороне – Пристень. Роксалан и остальные низом двинулись к воротам, уже теряющим четкость и твердость, и готовым вот-вот исчезнуть.
Вишена хлестнул Пламенем, сметая защитников со стен. Внизу зазвенели мечи, но как-то неубедительно, и тут же умолкли. Некоторое время что-то сухо потрескивало, а потом Вишену так же мягко опустило на землю.
И тотчас из ворот вырвались пять громадных фигур. Четверо айагров, могучих четвероруких гигантов, и красный, как вареный рак, демон с витыми рогами.
Отряд рассыпался. Рядом с Вишеной вдруг возник Славута, сжимающий секиру.
– Меч, Пожарский! Меч! На нечисть магия действует только в руинах!
Очнувшись, Вишена убрал руки с пояса и вытащил из ножен вороненый клинок. Одна из рун на гарде ослепительно сияла, словно маленькая зеленая звезда.
На них напал айагр. Он был по меньшей мере вдвое выше
Славута взмахнул секирой и наотмашь рубанул по левой нижней руке чудища, но тут же был отброшен далеко в сторону взмахом другой. Из остатка пальца хлынула темной струйкой кровь.
– А-а, отродье!! – заорал Вишена неожиданно даже для самого себя и занес меч. Нырнув под занесенную руку, он изо всех сил вонзил клинок айагру в бок почти до половины.
Айагр заревел от боли, и тотчас рядом заревел еще громче другой. Видать, побратимы достали его сталью… Но глядеть у Вишены не было времени. Пока вскочивший Славута отмахивался секирой от двух правых рук айагра, Вишена пытался подобраться и вырвать меч, но мешала раненая рука чудища. Наверное, Вишена долго бы кружил без толку, но тут кто-то всадил айагру в бок арбалетную стрелу. Вреда особого от нее не случилось, но айагр отвлекся, и Вишена, опрометью бросившийся вперед, схватился за рукоятку меча. Повернул его в ране, рванул на себя и улетел спиной вперед, отброшенный ошеломляющим по силе ударом. Оглушительный рев толкнулся в уши.
«А ведь расшибусь, пожалуй», – подумал Вишена и грянулся спиной оземь. Стало темно и больно.
Очнулся он спустя пару минут. Рядом ревел единственный еще живой айагр, а чуть в стороне чадило едким красным дымом тело поверженного демона. Скривившись от боли, Вишена поднялся на ноги.
– Цел, Пожарский? – с тревогой спросил Славута.
Вишена с натугой кашлянул.
– Слышь, Славута, ты бывал когда нибудь среди мельничных жерновов? – спросил он.
Дрегович хмыкнул.
– Нет пока, боги миловали…
– Ну, а я, считай, уже побывал… – вздохнул Вишена.
Последний айагр взвыл и умолк. Спустя мгновение дрогнула земля. Славута обернулся.
– Все, – сказал он. – Готов.
Замок стоял пустой. Аргундорцы, все как один, были мертвы. И люди, и твари.
Подошел Тарус.
– Ты как, Пожарский?
– Да цел, вроде… Долго я валялся?
Тарус пожал плечами:
– Я не видел, не знаю.
– Минуты три, – ответил Славута. – Недолго…
Чародей хлопнул Вишену по плечу, скрытому белым плащом.
– Один айагр на твоем счету, Пожарский. Молодчага!
Вишена вопросительно уставился на Славуту, потом нашел глазами недвижимую четверорукую тушу.
– Это что, я его? – удивился Вишена. – Я ж только меч выдернул из бока…
– А он тут же и рухнул, ровно подкошенный, – пояснил Славута.
Вишена только головой покачал. Руна на гарде медленно гасла. Видать, по мере того, как жизнь покидала тела нечистых.
Тарус убрал свой меч в ножны. Щеку его пересекала свежая алая царапина.