Чтение онлайн

– Идти немногим дольше, чем по основному коридору. – Ирэн ободряюще погладила его по плечу. Вдруг скривилась, будто куснув неочищенный лимон, и принялась растирать виски.

– Все нормально? Ирэн!

– В ушах немного звенит – здесь воздух сжатый. Идем, пока у тебя не началось то же самое.

Объяснение понравилось еще меньше первого, но убедительных доказательств Дан подобрать не смог. Да, воздух действительно спертый. Да, могла удариться сильнее, чем думает. Тем более человеческие девушки вообще существа хрупкие…

– Дан, ты к полу примерз? Я не хочу здесь заночевать.

…А еще заносчивые,

требовательные, единственным неоспоримым аргументом считающие веское «хочу»! Так и не надумав ничего путного, аватар поплелся за «повелительницей».

Согласно ручным часикам Ирэн (которые, к слову, она сама не разбирала и от Дана уберегла, хотя руки чесались у обоих) и нехитрым подсчетам, отмахали версты три, когда Высшие Силы решили, что экскурсантов не стоит отпускать без впечатлений. Аватар учуял его первым и подумал, что мерещится. Через минуту нос зажала Ирэн.

– Тебе не кажется, что здесь пахнет…

– Гнильем, – с отвращением подтвердил аватар.

По правде говоря, смердело хорошенько выдержанным на солнце трупом. Брезгуя принюхиваться, Дан внимательно прислушался.

Никого и ничего. Их дыхание было единственным звуком в тоннеле. Держа оружие на изготовку, на пару молясь одной богине, осторожно пошли дальше. До выхода было рукой подать. Прорвутся.

Источник вони, затопившей подземелье, обнаружился в зале, прорезавшем правую стену почти идеально полукруглой аркой. Высокий свод скрадывал густой мрак, и факела едва хватало, чтобы кое-как осветить ближнюю часть стен, исколотых рытвинами, разломанных паутиной глубоких трещин.

А на пол невозможно было ступить.

– Боги… – прошелестел Дан.

Ирэн, зажав рот обеими руками, бросилась в тоннель к выступу.

Считалось дурным тоном высаживать яркие цветы на дворцовые клумбы, лишь для тех, что имели оттенки пурпура, делали исключение. До бледных лилий и роз допускались только величественные парусники, специально для сих целей и разводимые, а, заметив леопардовую пестрокрыльницу либо иную «дикую» бабочку, весь садовый гарнизон дружно хватался за сачки…

…Нахальная стрекоза зависла высоко над зеркальной гладью, размышляя, кого бы осчастливить своей золоченой персоной: рыжие волосы девушки, разметавшиеся по изумрудной траве, салатную ряску, скатертью покрывшую заводь у берега, канареечные чашки кувшинок на ней, шоколадный бархат рогоза или же слетать к пунцовому диску, уже коснувшемуся краем рощи. В итоге облюбовала сочно-лиловый кипрей, согнав мелкую товарку. Общий контраст должен был казаться вопиюще безвкусным и вызывать острое чувство дисгармонии… но отчего-то не вызывал.

Маленький костерок на берегу почти не дымил. В жестяной кружке кипятились мензурка в детский мизинчик толщиной, полая игла и колпачок. Ирэн велела сделать это сразу. О том, что они увидели в подземелье, Дан говорить не мог, а она не знала, как оправдать отца, который не замечает и допускает такое прямо у себя под носом. Молчание стало в тягость, и немудрено, что первый же вопрос касался ее шаткого здоровья.

– Тебе уже лучше? – Дан поворошил прутиком крошечные угольки, почти пепел.

– Намного! А ты молодец. Я в первый раз расковыряла вену, прежде чем попала.

– И часто это бывает?

– Иногда… – Ирэн перекатилась на живот, удобно устроив подбородок на сложенных

руках. – Дан, у многих проблемы с давлением.

– Ты могла предупредить сразу.

Ирэн зевнула. Ах-ха. Прямо сразу, прямо в гроте надо было сказать: «Кстати, через пару часов я буду умываться кровью, так что, милый, обними меня крепче, пока это не началось». Неромантично, зато вовремя… Ки’саар Аттон, возжелавший лицезреть появление на свет первенца, полгода шарахался от жены, пока та, потеряв терпение, не обратилась за помощью к Одаренным.

– Теперь знаешь… Что? Противно стало, да? Говори-говори, не стесняйся.

Дан, отвернувшись, швырнул прутик в костер.

– Противно. Просто отвратительно, если ты так обо мне думаешь.

– Ладно, не злись. – Ирэн дернула плечом. – Я так не думаю. Просто задала вопрос.

– Прости, я забыл. Ты же вообще не думаешь, прежде чем спрашивать…

– Ну хватит! Шприц прокипятился, так что пойдем. Не будем терять времени. – Ирэн хлопнула в ладоши и встала, обрывая разговор, зашедший в левое русло по ее же вине…

По дороге, плутавшей между пунцовых зарослей каллистемона, напряжение спало. Некий холодок отчужденности остался, но, по крайней мере, парень перестал корчить оскорбленную добродетель. Второй мешок он забрал, буркнув что-то о равновесии и сколиозе, а Ирэн вооружилась слегой и пошла впереди, простукивая дорогу и слушая теньканье хохлатых синиц. На счастье, змеи им не встретились, зато бронзовые веретеницы бесстрашно шуршали травой возле самых ног беглецов.

На окраину вольницы вышли на закате, когда крестьяне, не попавшие в столицу, уже собрались за праздничными столами, а молодежь разбрелась по берегу Орлики.

– А ты уверена, что этим двоим можно доверять? – спросил Дан после того, как миновали лужу, разлитую во всю ширину дороги. Матерые гуси посторонних в компанию не пускали, и купальню пришлось обходить, теснясь к штакетнику, из-за которого визгливо надрывалась моська.

– Я доверяю Владимиру, как Лемме, а он – Верунчику.

– Так их зовут? Откуда же они родом?

– Издалека, – со смешком уклонилась Ирэн. – Тебе будет о чем поговорить с ними. И Аристану тоже.

Крошечный домик, обмазанный глиной, терялся в абрикосовом саду, точно неказистый серый грибок с соломенной шляпкой. Зато веранда, увитая виноградом с черными, будто воском натертыми ягодами, крепко сбитыми в увесистые грозди, была чудесна и навевала приятные мысли о горячем ужине, прохладном вине и теплой компании. Ирэн топнула на белого козленка, с требовательным блеянием потянувшегося губами к ее карману.

– Владимир может показаться тебе немного странным.

– Он… болен? – Дан почесал висок.

– Нет, он с ума не сошел. И как раз это самое странное.

В ответ на условный стук из глубины дома послышался бодрый мужской голос с немного «акающим» выговором:

– Верунчик, открой, пожалуйста!

Дверь распахнулась, явив беглецам молодую женщину, раздетую по последней скадарской моде: лоскутки алого шелка липли к коже не иначе как магией. Волосы Верунчик смело красила хной до оттенка огненной меди, не довольствуясь натуральным цветом, зато глаза были вишневыми от природы. Если бы Ирэн не знала ее, то могла принять за продажную девку или незамужнюю сунну, что в принципе одно и то же.