Чтение онлайн

— Давайте отойдем в сторону, — решительно предложила я, желая покончить с ее замешательством.

— Ну, давайте, — она пошла за мною следом.

Мы сели в глубине зала за накрытый чистой скатертью стол.

— Вы снимали в «Братиславе» номер этой ночью, так?

Девушка смутилась, а потом вдруг часто заморгала.

— Нет, — глухо сказала она, — я работала.

— Вы утверждаете, что были здесь? — с недоверием посмотрела я на нее.

— Это может любой подтвердить, — с недовольством и прямо-таки обидой произнесла она, — вон и Вера…

Она кивнула

в сторону своей напарницы.

— У меня есть информация, что Горячева Людмила Петровна вчера вечером сняла номер в «Братиславе», оплатив его до двенадцати часов сегодняшнего дня.

— Я была здесь! — вскипела шатенка.

— Хорошо, — выдохнула я, — как же вы объясните тогда этот факт?

— Я не могла быть в двух разных местах… — вращала глазами Людмила.

— Тогда мне остается сделать вывод, что вашими документами воспользовалась другая женщина, — я изучала ее полноватое, в мелких рябинках лицо.

— Я прямо не знаю…

— Посмотрите, у вас ничего не пропало?

Она встала со стула и, как сомнамбула, поплелась к двери, ведущей в служебное помещение. Я меж тем, порадовавшись наличию пепельницы, с удовольствием закурила.

Минут через пять подавленно-растерянная Людмила вернулась, неся в руках кожаную сумку.

— Нет, у меня все на месте, — проговорила она.

— А паспорт?

— Вот, — она достала из сумки документ в темно-красной обложке.

Мне пришлось взять его и изучить тщательнейшим образом.

— Мистификация какая-то! — я вернула ей паспорт. — Ну да ладно, — улыбнулась я, — вы мне очень помогли. Ваш администратор на месте? — меня вдруг осенило.

Девушка кивнула, продолжая глядеть на меня круглыми от удивления глазами.

— Вы не могли бы проводить меня к нему?

— Конечно, — сказала она, сопроводив свой ответ кивком.

Чего мне стоило раздобыть этот адрес, скажу я вам! Администратор оказался самым настоящим геем. А как же иначе, не думаете же вы, что гей-клубом руководит личность в малиновом пиджаке и с голден цепуркой на бычьей шее? Хотя возможно, что принявший меня пергидрольно-напомаженный гомосексуалист и общался с «малиновыми пиджаками» по долгу службы. Не знаю. Изложив ему ситуацию, я смогла раскрутить его на один адресок, по которому сейчас и направлялась.

Я остановила машину возле пятиэтажного дома на улице Шевченко. Двор в этот час был пустым и безмятежным. Дождик по-прежнему моросил, навевая щемящую грусть и вызывая ощущение покинутости. Но у меня была вполне определенная цель, а потому я вышла из «девятки» и вошла в подъезд — благо дверь была обычная, без всяких новомодных изысков.

Я поднялась на четвертый этаж и застыла перед десятой квартирой. Держа правую руку на шершавой рукоятке «макарова», позвонила. Никакого движения за дверью не ощущалось. Я снова нажала на кнопку. То же самое. Я несколько раз проделала аналогичную манипуляцию, но результат оставался прежним. Тогда я решилась: достала из кармана отмычки и принялась за дело, чутко прислушиваясь, не идет ли кто. Минуты через три я справилась с дверью и на цыпочках вошла в Пиннину квартиру.

Двухкомнатная

квартира была перестроена. Хозяин навел на нее глянец евроремонта. Я прошла в ванную — ничего особенного, финская сантехника сияла чистотой. В гостиной я обнаружила набор мягкой мебели. Диванные уголки придавали комнате уют. Я перешла в спальню, тронув бамбуковую занавеску, служащую перегородкой между двумя комнатами. Кровать на колесиках, имевшая форму квадрата, привлекла мое особое внимание. Синий матрац с аналогичными подушками был прикрыт толстым синим пледом в ярких разноцветных ромбах. Шкаф-купе с зеркальными дверями занимал целую стену. Я открыла его, осмотрела: белье, рубашки, брюки. Меня поразило то, что преобладала строгая классическая одежда. Я открыла верхний ящик изящного письменного стола, над которым дремал прямоугольный глаз галогенной лампы, порылась, потом открыла следующий.

В нем лежали всякие мелочи. Я перебрала их и вернулась в гостиную. На стеллажах стояли немногочисленные книги. Внизу располагалась полка для журналов. Там я обнаружила несколько «Вог», «Космополитен» и «Эль», пару журналов «Тату» и целую подборку «Плейбоя». Я взяла один из них в руки и тут услышала металлический скрежет поворачиваемого в замке ключа. Секунду я пребывала в растерянности, потом метнулась в спальню, открыла дверку шкафа и спряталась туда, оставив крошечную щелочку. Рука машинально нащупала «макаров», я включила диктофон и поднесла его к дверце шкафа.

Какое счастье, что спальню от гостиной отделял только бамбук! Я услышала дуэт мужского и женского голосов и вся превратилась в слух. Тем более что голоса были сразу узнаны мною: один принадлежал Пинне, другой — Веронике.

— Тебе нечего бояться, — увещевал Пинна Веронику, — ты свободна.

— Но мама! — с надрывом воскликнула Вероника.

— Уверен, что это какое-то недоразумение, — произнес Пинна, — твоя мать невиновна. Вспомни, тебя тоже сажали, а сейчас ты на свободе. Какой смысл твоей матери убивать Альберта?

— Не знаю! — воскликнула Вероника. — Они были любовниками, я же тебе говорила.

— Это было очень давно. Ее освободят, пойдем, — нетерпеливо сказал Пинна.

Голоса приблизились — я поняла, что парочка двинулась в мою сторону.

— Мы уже давно не занимались этим, — Пинна капризничал, как ребенок.

— Я не могу в такое время думать о сексе, — резко осадила его Вероника, — моя мать в тюрьме!

— Пару дней, и она будет на свободе, — беззаботно отозвался Пинна.

До меня донесся шум падающих на кровать тел.

— Нет! — сопротивлялась Вероника. — Что ты делаешь?

— Я хочу попросить тебя о маленьком одолжении, — запыхавшимся голосом сказал Пинна, — сделаешь?

— Что за одолжение? — без энтузиазма спросила Вероника.

— Если эта сыщица, Иванова, которую нанял твой свекор, будет спрашивать тебя обо мне, не говори, что я натурал, хорошо?

«Поздно, Пинна, — подумала я, — это я уже и так знаю».

— Почему же? — недовольно прогнусавила Вероника.

— Я не хочу, чтобы кто-нибудь до срока узнал о наших отношениях.