Клиент Пуаро
Шрифт:
– Куда ты дел картину? – повторила Лола металлическим голосом.
Она сразу же поняла, что в таком виде и в таком настроении Леня отнюдь не расположен заниматься серьезными делами, стало быть, с картиной что-то не то.
– Ах, картину… – протянул Леня, причем в голосе его прозвучало явное облегчение.
И поскольку Лола глядела на него в суровом ожидании, Маркиз набрал в грудь побольше воздуха и начал:
– Дорогая, ты бы присела. Дело в том, что картина… дело в том, что я…
– Ленька! – Лола угрожающе приподнялась с кресла. – Ленька, не зли меня! Куда ты ее дел?
– Я
– Что? – Лола помотала головой, сделав вид, что ослышалась. – Что ты с ней сделал?
– Я ее подарил! – более твердым голосом ответил Леня.
– Ты отдал ее этой искусствоведческой швабре? – вскричала Лола. – Картину стоимостью в несколько миллионов долларов ты отдал вешалке из Эрмитажа? Просто взял и отдал, как коробку конфет?
– При чем тут конфеты! – возмутился Маркиз. – Что ты несешь? И никакая она не вешалка, а сотрудник Эрмитажа, доктор наук, между прочим! Да при чем тут вообще она?
– Ты рехнулся! – констатировала Лола. – Ты рехнулся и теперь опасен для общества!
– Ничего я не рехнулся! – заорал Леня так громко, что даже кот Аскольд спрыгнул со шкафа и удалился из комнаты, а Пу И давно уже от испуга напустил лужу в прихожей. – Ни капельки я не рехнулся! Да, я подарил эту картину, но не лично Валерии, а Эрмитажу!
– Ой! – Лола закрыла лицо руками. – Оюшки!
– Валерия говорила, и я с ней согласился, что картина не должна уплыть из страны! И не должна осесть в какой-нибудь тайной коллекции! Не для того ее Симоне Мартини писал семьсот лет назад, чтобы от людей прятать! Сама же говорила, что на нее нужно смотреть! Вот пускай люди и смотрят, может, лучше станут…
– Угу, и перестанут мошенничать и обманывать ближнего… – насмешливо заметила Лола.
– И нечего насмехаться! – вскипел Леня. – По-твоему, я не могу сделать городу подарок к празднику его трехсотлетия? Кто ему еще подарит хоть что-нибудь?
– Вот Таиланд, например, двух слонят грозится подарить!
– Разве что Таиланд! А так каждый норовит оттяпать кусок пожирнее!
– Слово имеет патриот Марков! – прокомментировала Лола. – А что, под картиной так и будет написано – дар знаменитого мошенника Лени Маркиза?
– Это неважно! – отвернулся Леня.
Лола встала, потянулась и ушла в свою комнату, хлопнув дверью. Услышав, как оттуда раздаются характерные звуки, Маркиз не выдержал. Он заглянул в дверь. Так и есть: Лолка собирает чемоданы.
– Куда это ты собралась?
– Я ухожу от тебя, Ленечка! – заявила Лола. – Фирма закрывается!
– С чего это вдруг?
– С того, что мы не договаривались проводить операции бесплатно. Ты, дорогой мой, болен альтруизмом в тяжелой форме. Вдруг это заразно? Я боюсь, оттого и ухожу. Видано ли дело? Добыть такую дорогую картину и отдать ее, не получив взамен ни копейки денег!
– С чего ты взяла, что я не получил денег? – удивленно спросила Леня. – Я подарил картину Эрмитажу, это верно, но не в моих правилах работать даром!
И поскольку Лола молчала, стоя с раскрытым ртом, он достал из стенного шкафа в прихожей большой кожаный чемодан и открыл его на Лолиной кровати.
В чемодане лежали толстые упаковки
– Что это? – в неподдельном ужасе завопила Лола. – Ленька, ты занялся наркотиками?
– Да какие наркотики! – отмахнулся ее компаньон. – Это сахарная пудра, двадцать восемь рублей килограмм! На рынке купил…
– Откуда деньги? – полюбопытствовала Лола.
– А это от тех клиентов, с которыми Вера сговорилась. Они, понимаешь, тоже тертые ребята – копию-то заметили, но когда на дело шли, то решили девушку надуть. Сговорились на пятьсот тысяч баксов, а положили в чемодан всего двести пятьдесят. Ну вот за жадность мы их и наказали, пускай теперь свои денежки с Веры спрашивают. Или с управления по наркотикам… Ну, что ты дуешься?
– Зачем ходил к этой своей, из Эрмитажа? – процедила Лола, отвернувшись и глядя в сторону.
– Ну, милая! Выброси ее из головы! – отмахнулся Леня. – Она как увидела картину, так про меня и думать забыла! Трясется вся, глазами этого Симоне Мартини ест… до меня ли ей… Ни тебе ужином накормить, ни тебе еще чего! Хоть бы спасибо сказала…
– Ты голодный? – встрепенулась Лола. – Так все готово…
И все двинулись на кухню – Маркиз обнимал Лолу за плечи, другой рукой держа кота, Пу И радостно вертелся под ногами, попугай летел на бреющем полете.
– Ох, ребята! – счастливо вздохнул Маркиз. – До чего же я вас всех люблю!
Молодая женщина велела водителю остановиться возле подъезда с вывеской: «Модный дом Антуана Плюмо. Одежда для домашних любимцев от кутюр», отдала деньги и покачала головой, выглянув в окно. На улице шел мелкий холодный дождь – частое явление для петербургского ноября. Женщина накинула капюшон пальто, повесила на плечо сумочку и вышла под дождь. Воспользоваться зонтиком ей мешал объемистый предмет, который она прижимала к груди. Предмет был запакован в непромокаемую материю. Женщина еще раз взглянула на вывеску и открыла стеклянную дверь.
В холле было тепло, сухо и уютно. Неяркие светильники подчеркивали мягкую окраску стен и очертания супермодной мебели. Вдоль стен стояли низкие кожаные диваны и кресла. На столиках – яркие глянцевые журналы. Посредине холла был расположен небольшой овальный бассейн, в который стекала вода из крошечного бронзового фонтанчика, изображавшего английского бульдога с задранной по нужде лапой.
Холл выглядел бы вполне обычно, если бы к некоторым ножкам столиков не были прикручены яркие пластмассовые мисочки, из которых домашние животные пьют воду. Людей в холле было совсем немного, как, впрочем, и животных. Крупный рыжий ретривер сидел рядом с хозяином, он держался совершенно непринужденно, видно было, что он пришел сюда не в первый раз. Очаровательная персиковая пуделица, только что из парикмахерской, с любопытством оглядывалась по сторонам и жалась к хозяйке – симпатичной старушке интеллигентного вида. Шикарная ухоженная дама с двумя мопсами – с легкой руки известной писательницы детективов и любительницы мопсов, собаки этой породы очень распространены в последнее время – листала яркий иллюстрированный журнал. Мопсы дремали.