Клевые
Шрифт:
— А что без толку спрашивать?
— Да не скажи! Даже несколько вариантов имею! Вот, к примеру, самая, на мой взгляд, подходящая! И главное, даже место в общежитии имеется!
— Новый притон открылся? Я согласна, если на коммерческих началах! В муниципальный не пойду! Там живых баксов до конца жизни не увижу. А клиентов заставят обслуживать в три смены!
— Сейчас по всему городу с фонарем ищи, на одну смену желающих не наберешь! У людей на кусок хлеба нет!
—
— Вот потому предлагаю переквалифицироваться, пока не поздно! Да и работа хорошая! Чистая, легкая, всегда с людьми…
— Ой, уж не в бухарник ли барухой?
— Тебя в барухи не возьмут! И кончай кривляться! Не забывайся! Я к тебе как к человеку обращаюсь! К разумному, — посуровел Петрович.
Динка вмиг стихла, улыбка исчезла с лица. Перед нею сидел тот, кого она снова испугалась.
— Ты когда-нибудь летала в самолете?
— Нет. Отец все обещал. С самого начала. А потом, видать, испугался своей затеи.
— А хотелось бы?
— Если на Колыму, конечно, нет! А вообще, я даже не знаю, как в самолет входить надо. Только во сне летала. Но сама, без самолета. И на отца злилась за то, что обманул, не взял с собой ни разу в полет. Но теперь, даже если и предложит, сама откажусь. Хотя он на военных летал…
— Есть место бортпроводницы на самолете, выполняющем российские рейсы. Заработок там приличный…
— Стюардессой?! — широко распахнулись глаза Динки. — Не возьмут. У меня всего шесть классов! А там среднее образование нужно.
— Этот экипаж берет. Но с условием, что будешь учиться сама. Помогут.
— А как отбашляю? Кто на халяву станет стараться?
— Там командир — афганец. Жизнью бит. Ему плата не нужна! Хороший, честный человек. Он тебя никому не даст в обиду. Я с ним говорил, он мне обещал.
— Неужели возьмут меня? На самолет? А зарплату там всегда дают?
— Без задержек!
— Что мне нужно, чтобы туда попасть?
— Пройти медкомиссию, взять направление в общежитие. А прежде всего прийти в отдел кадров. Там все объяснят. И с Богом! Отрывайся от своего прошлого насовсем. Пусть твоя жизнь будет чистой и светлой, как путь над облаками!
— Вы правду говорите? — все еще не верилось Динке. Но вскоре, получив адрес отдела кадров «Аэрофлота», вылетела на улицу пулей.
Петрович, предупрежденный Скворцовым, приехал во Внуково, чтобы увидеть, как пойдет Динка к самолету в свой первый рейс. Она еще не видела экипаж. И поднималась по трапу беззаботно.
Нот вот знакомое лицо одного из пилотов привлекло внимание. Узнала. Остановилась, замерла от неожиданности. Оглянулась назад. И вдруг услышала:
— Давай, дочка! Поторопись!
ГЛАВА 13 КОНЕЦ ПРИТОНУ
Нинка встала в тот день раньше всех. По давней привычке поставила две чашки кофе. Себе и Егору. После этого хотела поехать к гостинице. Но… На кухню вошла Антонина.
— Кофеек попиваешь? А за жилье когда платить думаешь? Третий месяц без копейки живешь и все обещаниями кормишь! У меня от них теплее не стало, в карманах не прибавилось. Надоело все! Если в два дня не рассчитаешься, вещи на улицу выброшу!
— Послушай! Я у тебя не первый год живу! С меня твое заведение начиналось. Если б не я, чтоб ты тогда делала? Ведь погибали!
— пыталась пристыдить бабу, но та словно взбесилась.
— Вот это да! Выходит, за свое доброе должна благодарить тебя? Ну уж обнаглела! Если каждая вот так станет рот открывать, не платя ни копейки, далеко зайдем! Скажи спасибо, что столько времени ждала!
— Ну, плохо с клиентами стало! В гостинице пусто! Цены адские! Сама знаешь!
— Ничего знать не хочу!
— Тонька, не наступай на горло! Будет — отдам! Ты меня не первый день знаешь! — взмолилась Нинка.
— Когда будет! Каждый день одно и то же говоришь! Если и другие так, на что нам жить? Вас пожалей, а о семье забудь! Так что ли? — подбоченилась Антонина.
— Что случилось? — вошел на кухню Егор.
— Выгоняют меня…
— За что?
— А за то, что третий месяц за жилье не платит!
— Ну это ты, Тоня, круто берешь! Кого другого, а Нину стыдно тебе упрекать!
— Ты с чего здесь возник? Я круто беру? А когда к столу садишься, не думаешь, откуда жратва взялась? Иль на твою пенсию станем жить? Да на нее кота не прокормить. Ты с таким пособием неделю не протянешь, сын и мать есть! Ты о том думаешь?
— Думаю! И знаю, не последний кусок доедаем! Оставь человека в покое! Остановись! Не дери глотку!
— Ты кто такой, чтоб мне указывать? Ты — иждивенец, нахлебник, дармоед! Еще меня позоришь перед потаскухой? Она дороже меня? Я тебя кормлю, одеваю, обуваю и вот как отблагодарил?!
— Дом не только твой, а и мой. Ты с него имеешь! Не вкалываешь!
— А кто на базар ходит? Кто стирает, готовит, убирает? Кто лечит тебя? Или это ничего не стоит? Хотя разве поймешь? Ты не че