Чтение онлайн

— Здравствуйте, Анатолий Владимирович, — поздоровалась она, доброжелательно глядя на майора. — Вам как обычно? Или сырнички свеженькие желаете?

— Как обычно, Егоровна. Будешь омлет или сырники? — спросил Кулиш лейтенанта.

— А у вас есть заварные пирожные?

— Кусок «Наполеона» еще остался, — ответила колоритная женщина, нырнула под стойку и достала глиняную тарелку с большим, прямоугольным куском торта, присыпанного коричневой крошкой.

— Отлично, — расцвел Михаил, — и черный чай с одной ложкой сахара.

— Любишь сладкое? — спросил Кулиш.

— Нет. Только «Наполеон» и пирожные с заварным кремом.

— Слышала, Егоровна?

— Слышала, Анатолий Владимирович.

Кулиш с Мишей расположились в отдельном помещении, выдержанном в таком

же трактирном стиле, только вместо табуретов здесь стояли кресла в стиле «барокко» с мягкими сиденьями и спинками, обитые бордовой тканью с золотистыми узорами. На столе появилась запотевшая глиняная бутыль и хрустальные стограммовые рюмки. Михаил от выпивки отказался.

— Ну и зря, — Кулиш проглотил полную рюмку красной жидкости, — домашняя наливочка из клюквы. Бодрит, аж жить хочется!

— Вечером обязательно попробую, — сказал Михаил.

— Куда ж ты денешься с подводной лодки, — ухмыльнулся Кулиш и налил себе еще.

Егоровна принесла омлет из яиц, колбасы и жареных помидор. Перед Мишей поставила тарелку с тортом и дымящийся чай в большой глиняной кружке. Поев, сыщики закурили.

— Как тебе здесь? — спросил Кулиш.

— Хорошо. Тихо.

— Это потому, что бар открывается только через полчаса. Здесь постоянно народ тусуется. Днем — работники международного банка, который за углом. А вечером — местные отдыхают. Но этот кабинет всегда свободен. Для меня и моих друзей.

— Почему кафе назвали «Бегемот»? — спросил Михаил, откинувшись на спинку мягкого кресла с резными подлокотниками.

— Ты кино про Маргариту смотрел?

Михаил утвердительно кивнул.

— Бегемот — мой любимый персонаж. — Кулиш глубоко затянулся и выпустил длинную струю дыма. — Это мой бар. На втором этаже моя пятикомнатная квартира. Я человек прямой и не люблю всяких недомолвок. Хочу, чтобы ты знал. Я — ловлю убийц. Мало кому удавалось уйти от меня безнаказанным, да и те, рано или поздно сядут или получат пулю в башку. Так всегда бывает. Без исключений. На своей работе я взяток не беру и никому ничего не спускаю. А наркотики, проститутки и воры мне по барабану. Их ловить не моя работа. Пусть ими занимаются специализированные отделы — они за это зарплату получают. Лучше я, — повысил голос майор, — на этих элементах денег наварю, чем какой-то мудак. — Кулиш налил себе еще рюмку. — Наше дело, Миша, убийц ловить. А остальное не должно тебя волновать.

«Удобная философия», — мысленно усмехнулся Баталов.

***

В управлении Кулиш торжественно вручил Мише ключи от их общего кабинета, который находился на втором этаже отдельного корпуса, выделенного для отдела по расследованию убийств. Михаил открыл дверь и вошел в просторную комнату с большим окном, выходящим во двор. Возле окна напротив друг друга стояли два письменных стола с компьютерами, массивный, черный сейф в левом углу; рукомойник, вмонтированный в кухонный столик, оборудованный микроволновкой и электрочайником. Справа под стеной стоял вещевой шкаф и раскладной темно-зеленый диванчик. Особый интерес вызывала грубо выкованная, низкая, железная табуретка, стоящая посередине комнаты между столами. Она была надежно прикручена к полу. На перемычке между ножками болталась пара наручников. Михаил заметил, что сидящий на табуретке человек мог любоваться небом, глядя в окно, или пялиться в серую стену с дверью, уводящую в недра отдела, где находились камеры предварительного заключения. Подозреваемый мог смотреть в глаза одному из оперативников. Все зависело от того, в каком положении его приковать.

— Моя разработка. Ручная работа, — похвастался Кулиш чудо-табуреткой, — знакомый зек ковал. Ты в компьютерах шаришь?

— Юзаю потихоньку.

— Чего? — поднял брови Кулиш, и лицо его сразу утратило жесткость.

— Нормально пользуюсь, — Миша сел за чистый стол и включил питание на компьютерном блоке.

— Отлично, — обрадовался Кулиш. — А то я с этой техникой не в ладах, приходилось парней из информационного отдела дергать, но у меня есть подозрение, что они сливают информацию на телевидение.

«Криминальный Приморск». Видел такую передачу?

У Михаила сразу всплыл в памяти образ эффектной, грудастой брюнетки- журналиста, которая вела программу.

— Видел, — ответил Михаил, устанавливая личный пароль на компьютер.

— Так вот, сливают инфу этой стервочке мелкой.

— Почему мелкой? — спросил Миша. — Объемы у нее приличные.

— Так ты ее в живую не видел? — Кулиш набирал в чайник воду из крана. — Сегодня увидишь. Как только Дима отправит фотографии на телевидение, сразу прискачет, козочка. Ты кофе пьешь?

— Да, — сказал Михаил, не отрываясь от монитора, — одну сахара на пол чашки кофе.

— Так вот, — продолжил майор, — я всем объявил — узнаю, кто информацию о нераскрытых делах сливает на телевидение — отправлю на больничный в травматологию. На месяц, а может и на два.

Кулиш открыл сейф, достал початую бутылку коньяка и щедро плеснул в чашки с кофе:

— Ты что там смотришь? — майор взял стул для посетителей и с чашками подсел к Михаилу.

— Смотрю историю квартиры, в которой обнаружили труп.

— Хорошая идея. Ты что, в жэковскую систему залез?

— Еще нет. Пока просматриваю по номеру телефона, зарегистрированного по этому адресу. Вот, — Михаил выделил курсором строчку текста. — Телефон зарегистрирован на Сидорову Галину Валерьевну. Она сдавала эту квартиру в аренду полгода назад, — сказал Баталов, глядя на ссылки, которые выдала поисковая система. — У нее должны быть паспортные данные последних жильцов. Не зря же убийца в этой квартире труп оставил?

— Может и не зря, — согласился майор, — а может и зря, но проверить все равно надо. Найди адрес хозяйки.

— Зачем? Вот ее мобильный телефон. Позвоним и вызовем к нам.

— Тоже правильно. — Кулиш поднялся и пересел за свой стол. — Что-то я еще не проснулся, — сказал он устало, и сделал большой глоток из кружки. — Вызывай хозяйку квартиры, потом надо будет просмотреть наш архив, может подобная мокруха всплывет. А я пробью телефонную карточку, с которой нам сообщили о трупе.

Михаил набрал персональный пароль и вошел в базу криминальной полиции. Запах кофе соблазнил Мишу сделать перерыв. Он достал из кармана куртки пачку «Честерфилда», сделал пару глотков кофе с мягким вкусом хорошего коньяка и закурил. В ящике стола нашлась металлическая, круглая пепельница. «Сделаю общий запрос, потом надо сузить поиск до последних трех лет, — думал Михаил, облокотившись на спинку офисного стула. — Кулиш меня как обхаживает! Если верить слухам — на него не похоже. Значит, чего-то хочет. — Миша взглянул на жесткое лицо майора, кого-то пытавшего по телефону. — Если он думает найти помощника для своих грязных дел, то не по адресу обратился». Михаил допил кофе, затушил бычок и набрал в строке поиска: «убийство, расчленение, членовредительство, позвоночник, конечности, топор». Монитор осветился лаконичными синими строчками. Баталов пробежал глазами по экрану. «Задержанный, находясь в состоянии сильного алкогольного опьянения, убил сковородкой брата, тело расчленил и выбросил на мусорной свалке; сын нанес тридцать семь ножевых ранений своему отцу; внук зарубил деда; мать задушила десятилетнего сына, перебила позвоночник и, сложив тело в сумку, утопила в море. Михаилу до тошноты стал противен род человеческий. Архив содержал много подобных дел, но лейтенанта бытовые убийства не интересовали. Через час Баталов скопировал в отдельный документ все похожие случаи, которые выдала память компьютера.

— Вот, что я накопал, — Миша начал зачитывать Кулишу краткую информацию по идентичным делам. — Пьяный мужик отрубил соседке голову, утверждая, что она ведьма. Ходил с башкой по улице средь бела дня, пока не приехал патруль. Его выпустили из психбольницы пол года назад.

— Стоит проверить, — кивнул белобрысой головой Кулиш. — Психи умнеют в больничке.

— Второй случай — во дворе частного дома, в канализационном люке обнаружены обезображенные тела четырнадцати человек. Хозяин дома сидит, но по оперативным данным это была бандитская хаза. Там постоянно менялись жители и каждый из них мог наследить.