Клетка
Шрифт:
– А когда вы окончательно убедились, что эта гувернантка не имеет отношения к Эрике Билевиц?
– Уже в Германии. Курт проверил по своим каналам. Никаких упоминаний о таком факте в истории отца Эрики. Фридрих Курлин уехал в семнадцатом. А его брат – близнец Карл остался. Вроде как, по идейным соображениям. Они не поддерживали никаких отношений. Дочь Эрика у него родилась в 1930 году. А в сорок первом Фридриха убили на войне. Он успел стать довольно преуспевающим заводчиком. Так, что Эрика – богатая наследница. Детей в браке у нее не было. Наверное, отец ей рассказывал о брате. Поэтому в ее завещании упоминается наследники в
– Вы ему рассказали о наследстве?
– Нет. Простите мне эту маленькую недоговоренность. Очень хотелось, чтобы это произошло при его матери. Я понял, отец у него недавно умер?
– Да, его убили. Точнее, отравили.
– Кто?!
– Тот, кто, как и вы, знал о наследстве. И был заинтересован в получении.
– Саша?! Да, нет, что вы! Не может быть. Он, во-первых, не мог знать. Я бы вчера понял по его поведению, поверьте. Нет, он был просто заинтересован моим рассказом.
– Как вы с ним познакомились?
– Через Интернет. Он зашел на мой сайт. Потом позвонил. Но я в тот день улетал в Германию, поэтому, встретились мы только после моего возвращения. До вчерашнего дня он ведь думал, что он из других Курлиных. Хотел обнаружить свою «ветвь».
– У вас свой сайт? И туда может зайти любой желающий?
– Конечно. Для этого он и создан.
– Можно от вас позвонить? – Беркутов все понял.
– Да, пожалуйста, – Карташов кивнул на телефонный аппарат.
– Александр? Вы уже дома? Очень хорошо. А где ваша мама? Я у Карташова, мы бы могли сейчас к вам приехать. Что?! Ничего не трогайте. Я буду минут через сорок.
– Что – то случилось?
– Сашина мать покончила с собой. Он говорит, что она оставила письмо. Спасибо, Сергей Сергеевич.
– Можно мне с вами?
– Да, конечно, я жду в машине, – сказал Беркутов, закрывая за собой дверь.
Глава 59
Саша письма не трогал. После звонка Беркутова он сполз по стене на пол. Просто потому, что не было сил уйти в другую часть квартиры, и не было сил войти в комнату. Он сидел на корточках и смотрел на одеяло, под которым лежала его мама. Осознать до конца, что там именно она, сил тоже не было. Он старался думать о предстоящей сессии. Это спасало. Но не надолго. Он думал о Машке, девушке, с которой он познакомился недавно. Но это было тоже не долго: Машка не звонила ему несколько дней, а ее мобильный не отвечал. Он не знал даже ее фамилии, вот такая у них случилась любовь. Но он точно знал, что хочет ее в жены, даже не так, он хочет от нее малышку. Именно девочку. Сон, приснившийся ему однажды, был о ней, о Машке. И о девчушке, которую он, Саша, называл Клепа. Она прижималась к его коленям и что – то верещала на своем языке. А он млел от счастья.
«Сейчас приедет следователь, и я буду свободен. Мне, самое главное, его дождаться», – он был уверен, что, сидя вот так на полу, он не ставит точку. Точку, за которой заканчивается земная мамина жизнь.
Он быстро поднялся с пола, выгнув дугой тренированное тело, как только услышал трель дверного звонка.
– Саша, где? – Беркутов вопросительно посмотрел на удивительно спокойного парня.
Тот кивнул на коридор. Беркутов, а за ним и Карташов, зашли в спальню.
– Саша, не закрывай дверь, пропусти моих ребят, скоро подъедут.
– Хорошо.
Беркутов
Через десять минут Беркутов вышел из комнаты и протянул Саше листок.
– Прочти, письмо тебе. Потом вернешь.
Саша взял листок, и ноги сами повели его в его комнату. «Не хочу я ничего знать!» – хотел крикнуть он Беркутову, но вместо этого он включил настольную лампу, и его мутный от слез взгляд выхватил первую строку.
«Сашенька, дорогой мой! Мне нет оправданий. Не иначе, как бес попутал меня, грешную. Я убила твоего отца…Как? Я знала, что он быстро вылакает весь коньяк из фляжки и потянется к ближайшему бокалу. Так и получилось…»
Все, точно. Мама, мама…
«…Ты у меня умница, бабушка гордилась бы тобой. А я всегда любила и уважала ее. Не знаю, как тебе объяснить, но мне, выросшей в нищете полусгнившей деревни, она была и матерью и подругой. А отец твой… Я видела, как бабушка страдает, что он такой. Она об одном просила меня, когда умирала, чтобы тебя воспитать, как Курлина. И ты таким и рос. Порой мне казалось, что не Федор, а я потомок Курлиных. Так я срослась с этой фамилией! Я ее даже после развода сохранила. Как сохранила все то, что было дорого твоей бабушке.
Как радовалась я, когда узнала, что ты интересуешься историей Курлиных! Я не хотела тебе мешать. Ты сам, сам нашел Карташова, о котором я знала уже давно. Но, перед этим ты получил одно письмо. Помнишь, от поверенного Эрики Билевиц? Я, в отличие от тебя, сразу догадалась, что Эрика Фридриховна – это дочь брата отца твоей бабушки. Не знаю, как, но поняла я еще одно. В Германии ищут ее русских наследников. Но они проверили только тех, известных в нашем городе, Курлиных. Поэтому и написали, что Эрика не имеет к ним отношения! А про твою бабушку никто не знает. Ведь настоящая родовая фамилия фон Курлин. И тут же я с ужасом поняла, что единственный наследник в России – твой отец. Это ничтожество, у которого по жизни было две страсти – он сам и чертова фотография.
Я убедила себя, что Вера Карловна меня бы поняла. Твой отец не имел права наследовать. Ничего: ни фамилию, ни деньги. Наследовать должен только ты.
Я не учла одного. Федор ее сын. Я убила ее сына. Да, нет, не так. Грех в том, что я убила. Не дав ему жизнь, отняла ее.
А сейчас я потеряла любимого человека. Да, Михаила. Ты взрослый, поймешь меня. Жить без него не имеет смысла.
Прости, прости, прости…»
– Саша, пойдемте. Вам нужно будет поехать с нами, – Беркутов тронул его за плечо.
– Возьмите, – Саша протянул ему листок и только тогда заплакал.
Глава 60
– Слушай, Беркутов! Это, в конце концов, мой сын! Я его хорошо знаю, – Галина, расставляя тарелки, скосила глаза на Беркутова, нервно поглядывающего в окно. Они спонтанно решили встретить Новый год среди сугробов на даче в Лесинках. Для этого целую неделю ездили протапливать дом.
Компания собиралась в основном «беркутовская», потому, что все «галинины» разъехались кто куда. Соколовы, например, – в Германию, к Эйтелю, а Борины просто побоялись вести маленькую Стаську в деревянную избу. Любителями экзотики оказались только бывшие сослуживцы Беркутова по районной прокуратуре Молчанов с женой и Егоркой – младшим и Палыч. Ну, еще и Маринка с Ником.