Клетка

Бертрам ЧАНДЛЕР

КЛЕТКА

Более полугода прошло с тех пор, как межзвездный лайнер "Полярная звезда" совершил вынужденную посадку на эту безымянную планету. Посадка прошла вполне благополучно. Однако вскоре атомный реактор корабля вышел из-под контроля, поэтому капитан приказал первому помощнику взять пассажиров и часть судовой команды, которая не была нужна при ликвидации аварии, и увести всех подальше.

Когда Хокинс со своими подопечными ушел уже достаточно далеко, на корабле произошла вспышка высвободившейся энергии, и до них донесся не особенно сильный взрыв. Выждав некоторое время, первый

помощник капитана в сопровождении доктора Бойля - судового хирурга - вернулся к месту аварии. Они увидели неглубокую, все еще дымящуюся воронку, и поняли, что и корабль, и капитан со своими людьми превратились в мельчайшие частицы того светящегося облака, которое они наблюдали сразу после взрыва.

С этого момента пятьдесят с лишним человек с "Полярной звезды", оставшихся в живых, начали постепенно деградировать. Конечно, это началось не сразу: Хокинс и Бойль при содействии комитета, составленного из наиболее сознательных пассажиров, пытались активно воспрепятствовать этому. Но борьба была безнадежной. Климат планеты - вот что с самого начала особенно повлияло на них. Было жарко: температура постоянно держалась около 85 градусов по Фаренгейту; и влажно: с неба непрерывно сыпала неприятная морось. Воздух был насыщен спорами какой-то плесени, которая, к счастью, не причиняла вреда живой ткани, но зато бурно разрушала всякую неживую органическую материю, в особенности одежду.

Вопрос с питанием после первых нескольких голодных часов разрешился сам собой. Кто-то добровольно съел на пробу пару больших сочных грибов, что росли на стволах больших папоротникообразных деревьев. Грибы оказались вполне съедобными. После того как прошло часов пять и никто не умер и даже не испытывал никаких неприятностей с желудком, грибы прочно вошли в рацион потерпевших кораблекрушение.

Огонь! Вот чего не хватало людям, несмотря на изнурительную жару. Будь у них огонь, они могли бы разнообразить свое меню, поджаривая лягушек, пойманных в сыром лесу, и рыб, выловленных в ручьях и озерах. Огонь нужен был также, чтобы коротать долгие темные ночи.

Вначале у большинства людей, когда они сошли с корабля, еще имелись и спички, и зажигалки, но первые мгновенно отсырели, а вторые потерялись после того, как под действием плесени расползлась по ниткам одежда.

Потерпевшие разбили лагерь на вершине небольшого холма. Каждый наломал веток с древовидных папоротников и построил себе примитивный шалаш, после чего все занялись налаживанием общественной жизни. С каким-то отчаянием уцепившись за государственную форму правления того мира, в котором они жили раньше, люди учредили конгресс, а Бойля, судового врача, избрали президентом.

Первое заседание конгресса состоялось в большом шалаше, специально выстроенном для этой цели. Члены конгресса расселись вдоль стен на корточках, тогда как Бойль - председатель высокого собрания - важно стоял посередине. Хокинс невольно усмехнулся себе в усы, отметив наготу доктора и его помпезную торжественность, которые никак не соотносились друг с другом.

– Леди и джентльмены!
– так начал свою "тронную" речь Бойль.

Хокинс оглядел бледные, некрашенные губы "леди" и внутренне усмехнулся.

– Леди и джентльмены!
– повторил доктор.- Мы, как вам известно, был избраны в качестве представителей человеческого общества на этой

планете. Я предлагаю на этом первом заседании обсудить наши шансы выжить не столько как отдельные личности, а в целом как человеческая раса...

– Мне бы хотелось спросить у мистера Хокинса, какие у нас шансы выбраться отсюда?
– закричала с места одна женщина, член конгресса, сухая, как щепка, старая дева с проступающими ребрами и позвонками.

– Почти никаких,- отвечал Хокинс.- Как вам известно, корабль во время перелета с одной звезды на другую теряет всякую связь с другими системами. А потом, когда мы сбились с курса и нам пришлось совершить вынужденную посадку, мы, хотя и послали сигнал бедствия, но не могли сообщить наши координаты, потому что сами не знали, куда нас занесло. Больше того, мы даже не знаем, принял ли кто наш сигнал.

– Мисс Тейлор, и вы, мистер Хокинс,- прервал раздраженно Бойль,вынужден напомнить вам, что здесь я председатель и вам слова не давал. Потом у нас будет время для прений по общим вопросам.

– Как большинство из нас понимает,- продолжал дальше свою речь доктор,- возраст данной планеты соответствует возрасту Земли каменноугольного периода. Установлено, что никакие живые существа, угрожающие нашему существованию, здесь еще не обитают. Конечно, к тому времени, когда такие виды появятся, нечто вроде гигантских ящеров триасового периода,- нам надо упрочить свое положение.

– К тому времени мы будем уже в могиле!
– выкрикнул какой-то мужчина.

– Это верно, мы, конечно, умрем,- согласился доктор.- Но наши потомки, всего вероятней, будут здравствовать, так что мы уже сейчас должны решить, каким образом обеспечить им как можно больше преимуществ. Язык, который мы им завещаем...

– Док, о языке потом!
– закричала еще одна женщина, маленькая стройная блондинка с решительным выражением лица.- Вопрос о потомстве - вот что мы должны сейчас решить. Я представляю женщин, способных рожать (таких у нас, как известно, пятнадцать человек). Скажите, можете ли вы, как врач, гарантировать - помня, что здесь нет ни медикаментов, ни соответствующих инструментов,- что роды пройдут нормально?

Вся помпезность соскочила с Бойля, словно износившаяся тога.

– Буду откровенным,- начал он.- У меня нет, как вы, мисс Харт, правильно изволили заметить, ни лекарств, ни инструментов. Но заверяю вас, мисс Харт, шансов, что роды пройдут нормально, без ущерба для здоровья, здесь намного больше, чем было на Земле, скажем, в восемнадцатом веке. Скажу почему. На этой планете нет никаких микробов, опасных для человека. Если бы они были, большинство из нас давно бы уже погибло от сепсиса.

– Я еще не все сказала,- заявила блондинка.- Тут есть еще один момент. Нас в колонии пятьдесят три человека, женщин и мужчин. Из них десять пар состоят в законном браке - о них мы говорить не будем. Остаются тридцать три человека, из них двадцать мужчин. Двадцать против тринадцати (как видите, женщинам не всегда не везет). Конечно, не все мы юны и очаровательны, но мы все женщины. Так вот, какую форму брака мы установим? Единобрачие или многомужество?

– Разумеется, единобрачие!
– воскликнул высокий худощавый мужчина единственный человек, на котором было нечто вроде набедренной повязки, сделанной из листьев папоротника.