Клавдия Шульженко
Шрифт:
В 50-е годы Шульженко продолжала много гастролировать по стране, записывала новые песни. Она была признанным кумиром тогдашней советской эстрады, исполняла как старые свои песни ("Синий платочек", "Давай закурим!", "Однополчане"), так и новые: "Студенческая застольная", "Студенческая прощальная" (1959), "К другу", "Срочный поцелуй", "Мой старый парк" (1954). В 1952 году ее пластинка "Голубка" разошлась по стране рекордным тиражом: 2 млн. экземпляров. В 1953 году она снялась в музыкальном фильме-ревю "Веселые звезды", в котором исполнила одну из самых любимых своих песен - "Молчание" И. Дунаевского и М. Матусовского.
В 1955 году распался брак Клавдии Шульженко с В. Коралли. Они разменяли свою жилплощадь.
Г. Епифанов рассказывает: "Мое заочное увлечение этой женщиной ни для кого не было секретом. Как-то режиссер, с которым мы работали, Марианна Семенова, является в студию: "Жорж, твоя Клавочка отдыхает в одном санатории с моим Сережей (муж)".
– "Твоя Клавочка!" - "И что?" - "У тебя автомобиль в порядке?" - "В порядке".
– "Мне нужно к Сереже отвезти профессора (муж болел)".
– "Конечно, поедем". И мы поехали. Въезжаем на территорию санатория имени Артема на Ленинградском шоссе. Марианна была знакома с Клавдией, потому что как режиссер монтировала фильм "Концерт фронту". И вот она бежит к ней в номер и восклицает: "Клавочка, угадай, кого я привезла?" - "Профессора?" - "Нет, человека, который тебя безумно любит!" Клавдия к этому времени уже два года как развелась с мужем, Владимиром Коралли. Вышли на балкон. "Вон, внизу двое мужчин, угадай кто".
– "Который моложе?" - "Угадала".
– "А как его зовут?" - "Жорж".
– "А фамилия?" - "Епифанов". Шульженко задумалась и всплеснула руками: "Господи, так это и есть Г. Е.!"
Потом Марианна впихнула меня в ее комнату. Дрожащим голосом я сказал: "Здрасьте". Клавдия Ивановна спрашивает: "Вы сейчас возвращаетесь в Москву? Можно я поеду с вами?" Еще бы! Не против ли я, чтобы в мой автомобиль села моя мечта?!
Потом попутчики мне рассказывали, что я никогда в жизни так благоговейно не вел автомобиль. Подъезжаю, не спрашивая дороги, ведь знал адрес - дом напротив Министерства иностранных дел. Только подъезд она мне не назвала. И пригласила на следующий день на чай! Прихожу, сижу, пью исключительно чай. Пьем чай в девять часов, в десять, в одиннадцать часов. Она смотрит на меня и говорит: "Слушайте, вы или уходите, или оставайтесь". Такая альтернатива меня необыкновеннейшим образом обрадовала. Но при этом мне стало страшно: справлюсь ли я с той чрезвычайной миссией, которая мне предстоит? Всякое бывает в нашем мужском деле, не правда ли? Испугался, но отчаянно сказал: "Остаюсь!"
Это была брачная ночь, которая длилась в общей сложности восемь лет. Я верю, что был единственным любимым ею человеком. Жили мы каждый у себя, но пропадал я у нее без конца. Матушка моя покойная была возмущена этим обстоятельством, потому что считала, что родила сына для себя. А не для какой-то хоть Шульженко, хоть Фурцевой... Клавдия была мягкая, отзывчивая, отходчивая. Но когда надо, умела быть жесткой. Помню, на концерте в КДС то ли занавес повесили не так, то ли еще что -
У нее была домработница (она же костюмер Шурочка Суслина.
– Ф. Р.), они с Клавдией всюду ходили вместе. Или со мной. Она не переносила одиночества...
Почему мы расстались? Однажды в 1964 году мы были на дне рождения одной дамы-композитора. Когда вернулись домой, я что-то замельтешил, помогая Клавдии снять пальто. Она мне вдруг сказала вещь такую грубую и обидную, что это... не прощается..."
А вот как вспоминает о Шульженко ее знакомая Т. Кравцова:
"Любила Шульженко розовый цвет, в розовой спальне даже кресло было розовое!
До последних дней тратила много денег на французские духи. И патологическая чистюля. Несмотря на то, что по дому ей помогала Шурочка Суслина, Клавдия Ивановна постоянно ходила по квартире с красивой тряпочкой и нет-нет, да вытирала невидимую пыль...
За ней не было никакого сомнительного шлейфа, несмотря на то, что весьма серьезные поклонники забрасывали ее письмами и мучили телефонными звонками...
На гастролях я с утра бывала в ее люксе, видела, как она делала жесточайшую гимнастику (вспомните ее поклоны). Я пыталась повторить ничего не получалось... А как она работала над текстом песен отрабатывалась каждая фраза, ни одного бездумного слова! Например, у поэтессы Маргариты Агашиной было: "А где мне взять такую песню". Клавдия Ивановна говорит: "Кто так начинает фразу - с буквы "а"?!" И она единственная пела так: "Где мне найти такую песню..."
Я была свидетелем ее громадной популярности и народной любви. Часто в гостиницу приходили женщины с подарками. Однажды пришла красивая, статная русская женщина и поклоном упросила взять совершенно теплый пирог, завернутый в крахмальную белую скатерть.
В каком-то городе мы зашли в универмаг. Что тут началось! Во-первых хвост поклонников. Во-вторых, нам предложили купить красивые белые часы с кукушкой (делались на экспорт) - страшный дефицит. Я купила, а Клавдии Ивановне не разрешили платить: "Это подарок за ваш талант"..."
Шульженко уважали не только простые люди, но и высокопоставленные особы. Некоторые, зная характер этой женщины, откровенно ее побаивались.
Однажды Шульженко нужно было встретиться с министром культуры СССР Екатериной Фурцевой. Встреча эта какое-то время никак не могла состояться, потому что у министра то одно было важное дело, то другое. Наконец она выкроила свободное время и назначила знаменитой певице время для встречи. В назначенный день Шульженко явилась в приемную министра, не опоздав ни на секунду. Однако министра на месте не оказалось. "Екатерина Алексеевна будет с минуты на минуту", - сообщила певице миловидная секретарша. Пришлось ждать. Но вот минул час, потом другой, а Фурцевой все не было. Другие посетители в таких случаях стоически выдерживали несколько часов бесплодного ожидания, после чего, извиняясь, уходили. Наша героиня поступила иначе. Она поднялась с дивана и, обращаясь к секретарше, сказала: "Пожалуйста, передайте министру, что она дурно воспитана..." И гордо удалилась из приемной.
Второй случай произошел через несколько лет после этого. В тот раз история закрутилась вокруг ордена Ленина, которым советское правительство решило наградить певицу за ее многолетний труд на эстраде. Однако, помня о дерзких поступках Шульженко, совершенных в прошлом, было решено устроить церемонию награждения по второму разряду - не в Кремле, а в здании Моссовета. Об этом ей и сообщили по телефону. Но наша героиня была женщиной гордой и смелой, поэтому и ответ ее был соответствующим: "Только что я сшила для себя новое красивое платье. И если я достойна высокой награды, то эта награда должна быть достойно мне преподнесена! Иначе ваша железка мне не нужна". И она повесила трубку.