Клан Дятлов 9

— Боже! Как я люблю этот мир!

Я распахнул двери каюты и, с удовольствием потянувшись, вышел на палубу корабля. Сощурился на тусклое солнышко, затянутое пеленой быстро несущихся по небу облаков. Прекрасная погода: свежо, можно даже сказать, прохладно. Я расправил складочки на семейниках и счастливо сощурился после того, как мне в лицо ударил ветер вперемешку с ледяной крупой.

— Доброе утро! — Я приветственно приподнял несуществующую шляпу, когда мимо меня прокатилась голова Пофига.

За

ней, будто слюнявый бульдог вслед за мячиком, пронеслась ластоногая зубастая рыбина, в центнер весом, чью голову украшал длинный витой рог.

— И вам доброго утра, чудесная нынче погода, не находите?

Рыбина перестала гнаться за оторванной головой и бросилась ко мне. Пришлось на шаг отступить в сторону и вежливо придержать перед ней дверь. Разогнавшаяся рыбина по инерции проскользила мимо, влетела в открытую дверь и с грохотом покатилась вниз по лестнице, из каюты донесся короткий визг и звук извлекаемых из ножен кинжалов.

— Зайка моя, аккуратнее там, к тебе наш завтрак заскочил!

Из каюты послышался визг, хруст проламываемой под градом комбо ударов чешуи, а через несколько секунд из двери выехал поднос с двумя кусками рыбного филе, каждое килограмм в двадцать весом. Отлично, за последние три дня я знатно оголодал. Я подхватил поднос и осмотрелся: с тех пор, как очутился на этом корабле, я в первый раз вышел из каюты и, где находится здесь камбуз, не имел ни малейшего понятия.

— Калян, утро доброе, ты сегодня просто прекрасно выглядишь, слушай, а где здесь кухня находится? А то я самостоятельно буду её полгода искать.

В ответ донеслось только злобное бульканье, что не удивительно, ибо почти вся мощная фигура полуорка скрылась под складками и щупальцами напавшего на него осьминога. Честно говоря, я его и узнал-то только по торчащим из этого месива окованным металлом сапогам. Пришлось перехватить поднос одной рукой и ткнуть пару раз глефой осьминогу в самые чувствительные места.

— Фу! Фу, говорю! Выплюнь каку, выплюнь тебе говорю! Что ты всякую гадость себе в пасть тащишь!? В нем столько железа, мигом себе несварение устроишь!

Тот недовольно заурчал, но все же был вынужден выплюнуть недожеванного паладина. Правда он, с ног до головы перепачканный осьминожьими чернилами, больше походил на черта, чем на светлого рыцаря, но зато рот его теперь был не занят, и он сможет мне ответить.

— Привет. Так, где, говоришь, кухня?

Калян что-то невнятно проклокотал и ткнул пальцем в сторону носа корабля.

— Спасибище, я иду завтрак делать, жаренную рыбу будешь?

Внятно ответить он не смог, из-за опять навалившегося на него неугомонного осьминога, но по судорожному движению его конечностей, я понял, что он будет.

— Побольше перца?

Ответом мне стало невнятное бульканье.

— Понял, чуть-чуть паприки и не пересушивать. Хорошо. Ты тут сам справишься? Да? Тогда я пойду, а то голодный как волк.

Я спустился на нижнюю палубу и направился в носовую часть корабля. Топать было прилично, ибо длина корабля поражала. Пожалуй, надо будет велосипед или ролики изобрести, а то, пока от каюты дойдешь до кухни, можно коньки от голода отбросить.

На

борт накатила волна и надо мной пролетела стайка винторогих рыбин, будто выброшенная катапультой.

— Осторожно, берегите носы.

Рыбы не вняли моему предупреждению и, не снижая скорости, впилились рогами в противоположный борт корабля, намертво застряв рогами в жесткой древесине корабля. Я только покачал головой, руки были заняты подносом и помочь я им не мог. Надо мной с гиканьем пронесся какой-то эльф, мчась за стайкой летучих рыбин. Эльф одной рукой держался за привязанный к мачте канат, второй тыкал шпагой под хвост злобным созданиям. Те гневно шипели, но с маневренностью у них было не очень, и они никак не могли развернуться к недоброму эльфу передом, чтобы откусить ему ноги. Я приветственно махнул ему рукой, но эльфу было не до ответных любезностей. Отрубив паре рыбин крылья, еще паре он дал по смачному пинку, перенаправив их полет в сторону морских просторов, подальше от палубы корабля. Закончив с этой группой, эльф колданул порыв ветра, который понес его в противоположную сторону, на встречу новой группе вторжения. Его поддержали лучники на реях, и новая стая даже не долетела до палубы, оповестив о провале миссии дробным перестуком своих тел о борт корабля.

— Привет! — Я, наконец, добрался до основной группы сокланов. Они скакали вокруг здоровенного, злобно шипящего краба, двух метров в холке. Краб, покрытый ракушками и морскими звездами, злобно шипя атаковал их, яростно щелкая клешнями, — всем здравствовать, прекрасная нынче погодка, не правда ли?

— А, Пахан, не прошло и трех дней, как ты решил поинтересоваться как тут у нас дела.

— Честно говоря, я бы еще неделю из кровати не вылезал, но уж больно кушать охота…

— Я тебе поесть приносила, — МарьИвановна вооруженная своей знаменитой адамантовой сковородкой, отбила удар клешней и в ответ саданула по торчащему на стебельке глазу краба. Тот жалобно запищал, прикрывая его клешнями, — только у тебя кто-то входную дверь гвоздями забил и посадил перед ней эту мерзость…

«Эта мерзость», которую я призвал для защиты своей каюты, была смесью лягушки и хамелеона. Она не отличалась особыми грозными боевыми навыками, но было в ней одно чудодейственное свойство: со скоростью заклинившего пулемета, она оплёвывала всех, кто подходил к ней ближе, чем на пять метров, а слюна у нее пахла настолько отвратно, что желающих подойти к ней находилось не много.

— Кстати, как только вы с принцессой уединились, на корабль раз пять пытался Утырок прилететь, но у него, почему-то ничего не вышло.

Я оглянулся назад, туда, где на конце длинного удилища за бортом корабля над морскими просторами болталась тряпичная кукла, служившая для королевского посланца Утырка маяком для путешествия в неизведанные места. Стоило мне обернуться, как там вспыхнул свет, из неоткуда появился не к месту упомянутый засланец, тонко взвизгнув и отчаянно замахав руками, рухнул в пучину вод: долететь не долетел, на полпути его в воздухе перехватила выпрыгнувшая из воды огромная акула.

Я по-доброму улыбнулся и снова повернулся к сокланам: