Чтение онлайн

— А это тебя надо спросить. Ты не собирался утопиться?

— Нет, конечно. Хотел поплавать.

— Плаваешь ты плохо. Пока Паши нет, больше никуда тебя не пущу. Даже на горшок водить буду. Ладно, давай вздремни. Держи таблетку.

Владимир не имел морального права спорить с человеком, который только что его спас. Он проглотил таблетку, лёг поудобнее и, уже отключаясь, пробормотал:

— Спасибо, Серёга…

Мать Володя почти не помнил. Она была, что называется, непутёвой — работала в клубе,

играла на гармони на свадьбах в посёлке и очень быстро спилась, а потом и вовсе исчезла. Ушла в лес и не вернулась. Скорее всего, погибла, встретив на охранной полосе патруль. В окрестностях Подозёрска полно было мест, где ходить не разрешалось: какие-то шахты, засекреченные причалы на озёрах, участки леса с земляными провалами. Исчезновение людей здесь было обычным делом. Странно, но мать не посещала его во снах и не оставила почти никакого эмоционального следа.

Гораздо больше помнился дед Владимир, высокий, за метр девяносто, не согнувшийся до старости. Помнилось его рукопожатие, от которого кряхтели даже здоровенные мужики. И его мощный бас, гудевший в храме, как колокол. В нём было нечто магическое, вероятно, передававшееся вместе с таинственной семёркой на плече.

Отец почему-то не унаследовал дедовой веры, вырос атеистом и, отчасти, карьеристом. С дедом он не ладил, в Подозёрске ему было тесно и душно, и при первой же возможности он сбежал, согласившись занять пост заместителя директора одной из фабрик в областном центре Иваново, в четырёх часах езды от Москвы.

Яхта вернулась к побережью Испании и бросила якорь у того самого маяка, который обозначал груду хлама на дне. Правда, никто не знал, что увидел там Владимир, никто и не имел права спрашивать — все ждали возвращения Кагановича.

Олигарх приехал через пару дней и сразу всё расставил по местам. Команда получила заслуженных трандюлей за рискованное купание. Владимир был подвергнут строжайшему допросу. Ему пришлось оправдываться и заверять, что никаких позывов к самоубийству не было, а был лишь несчастный случай. Переутомился, три дня нервного напряжения сказались. В конце концов Каганович успокоился и опять нацепил свою неизменную сияющую улыбку.

— Ну ладно, пловец ты хреновый, это мы выяснили. Будем учить. Серёга, кстати, мастер спорта по плаванию, чемпионом Литвы был. Благодаря чему ты и жив. Так что придется тебе с ним в обнимку теперь ходить. Не хочется в обнимку? Меняй ориентацию!

Разговор стал шуточным, завертелся вокруг погоды и женщин, но Владимир видел, как внимательно олигарх следит за ним. Он цеплялся за каждую мелочь, за неровный вздох, отведённые глаза, за неловкое движение руки. И весёлые глаза его вспыхивали тайным тёмным огнем.

«Вот у кого особенное зрение, а не у меня, — подумал Владимир. — Я могу разглядеть сквозь него спинку кресла, стену каюты, палубу. Но не понимаю, о чём он думает. А он знает всё, о чём думаю я».

Он невольно начал разглядывать Кагановича. Светлая рубашка, брюки, ни цепочек, ни колец. Клёпки на рубашке пластиковые. В кармане брюк мобильник, простой какой-то, кажется, «Нокия». В другом кармане кусочек картона, наверное, визитка. У столика стоит кейс. Он с ним пришёл? В кейсе бумаги, ручка, упаковка салфеток, фотоаппарат типа «мыльница». А

это ещё что? Коробочка? А в ней… Какая-то печатка, кольцо. Странное… Не золотое. Оно виделось совершенно тёмным, непрозрачным пятном. Удивительная вещь, такие Владимиру ещё не встречались. Любой предмет под его взглядом мог стать прозрачным, превратиться в трёхмерную схему. А тут… Абсолютная, запредельная чернота.

Каганович заметил, как вытянулось лицо собеседника. И повёл разговор в обход.

— Ну ладно, ладно, друг ты мой дорогой. Забудем. Всякое бывает, все под богом ходим… А вот скажи ты мне, что там, у нас под ногами, зачем ты в этом месте маяк запустил? Что нашёл?

Владимир словно разделился пополам. Одна его половина кричала: скажи, что золото тут! Начнутся подводные работы, возня, суета, и ты получишь несколько дней отсрочки, будешь ждать случая, ловить свой шанс и, кто знает, может быть, убежишь, как убегал все последние годы. Но вторая половина думала о той вещице, которая лежала в кейсе у Кагановича. И эта вещица почему-то казалась важнее, чем отсрочка, чем проклятые тонны золота, важнее даже, чем сама его утомительная жизнь.

— Ничего не говоришь. И это обидно. Я-то рассчитывал хотя бы на честный ответ.

— Здесь нет золота, — неожиданно для себя выпалил Владимир. — Здесь груда пустых сундуков. Золота вообще нет на дне бухты.

— Вот это другой разговор.

Олигарх не выказал ни малейшего удивления. Казалось, что Владимир всего лишь признался в давно содеянной шалости, о которой и так всем известно.

— Ты знал про это?

— Конечно.

— А зачем же заставлял меня просматривать дно? На кой чёрт мы тут три дня круги нарезали?

— Володя, не кипятись. Ради тебя все это делалось. Только ради тебя.

— Объясни, я ничего не понимаю.

— Да что тут понимать! Я увёз тебя из Москвы, накачанного снотворным по самое не могу. Голодного и напуганного. Ты смотрел на всех, как зверь. А теперь отдышался и начинаешь нормально разговаривать.

— Вот так отдышался. Чуть не утонул! Между прочим, из-за того, что слишком много разглядывал дно.

— А я тебя не торопил. Я же понятную команду дал неделю назад — балдеть. Хотел, чтобы ты успокоился, перестал оглядываться. И начал нормально работать…

— Ага, понятную команду. Ищи золото или иди на все четыре стороны, в сине море с головой. А сам укатил…

— Ты тут напрягался, а я там напрягался. У тебя есть результаты, и у меня есть. Надеюсь, оценишь.

Олигарх открыл кейс, достал футляр с кольцом.

— Ты даже не взглянешь? Обиделся, что ли? А, да, забыл, что ты и так всё видишь. Как с тобой, однако, тяжело. Всех подряд, насквозь… Какое счастье, что я не женщина. А как женщина может это выносить? Любая должна прямо при первой же встрече дать тебе пощёчину и потребовать жениться!

Каганович начал трепаться в своем обычном стиле, стараясь, видимо, сгладить некую торжественность момента. Владимир сидел молча и не сводил глаз с футляра.

— Всё, всё, молчу, не то по шее получу и подвиг свой не совершу, — заржал олигарх.

— Значит, у тебя была информация, что золота в заливе нет. И ты проверял меня на паршивость.

— Именно так всё и было. А как же? Нельзя без проверки. Мы ж с тобой великое дело затеваем.

— Какое еще дело? Золота нет, значит, нет и великих дел.