Kizumonogatari
Шрифт:
– Назначить за них награду?
– Хм… Вот как сейчас делают. Ясно. Мир так жесток.
Киссшот неожиданно засмеялась.
О чем она подумала?
– Никак не привыкну к этой разнице во времени…
– Болезнь настоящего туриста?
Хм.
Да. Сейчас самое время спросить то, о чем я совершенно забыл.
– Киссшот, зачем ты вообще приехала в Японию? К тому же, в эту деревню.
– Посмотреть достопримечательности.
Чего?…
– Гора Фудзи, Золотой
И ведь бесстыже врала… Приехать попялиться на гору и держать на хвосте трех убийц с оружием?
К тому же в нашем маленьком городке нет ни Фудзи, ни Кинкакудзи.
Но такой открытой лжи трудно было что-либо противопоставить.
– Ты ведь не хочешь захватить Японию? – прямо спросил я.
– Хм, нет.
– Так, значит, ты не сможешь победить тех людей даже с полной силой? И когда ты меня обращала, как вообще ты предполагала сражаться?
– Я же говорила – бейся один на один.
– Но они же в команде, я не выманю их по одному. Здесь пока можно отдыхать, но ведь скоро они обнаружат это место…
– Об этом не беспокойся.
Ошино внезапно влез в разговор.
Я посмотрел в его сторону – он уже удобно разместился на своем лежаке.
Слишком свободен.
– Пока вы спали, я уже успел выставить барьер.
– Барьер?…
Вроде бы он уже говорил об этом.
Стоп, что еще за барьер?
– Что-то вроде защитного поля?
– Можно и так назвать.
Наверное, это было не совсем верным словом, но чувствуя, что объяснение может затянуться, Ошино согласился со мной.
– Это место не могут обнаружить те, кто не знает сей район достаточно хорошо.
– Так, – настороженно сказал я. – Чего вы хотите?
– Чего я хочу? – засмеялся Ошино.
Очень странно.
Сколько же ему лет?
Определенно за тридцать… Стал бы такой взрослый человек разговариваться в подобном тоне?
Ведь любой, кто разменял третий десяток, должен уже быть по-настоящему взрослым?
– Зачем вы вообще помогаете Киссшот и мне? Я вижу, что вы не враг – но и не друг.
– Вот это правильный вопрос.
Сигарета, которая все время находилась в его рту, наконец, его покинула.
Вернулась обратно в пачку.
– Как я уже говорил, я не собираюсь вам помогать. Спасать ваши жизни мне незачем. Я не друг и не враг. Я спас тебя, потому что чувствовал, что должен это сделать.
– Я не понимаю, о чем вы.
– Я хочу сохранить баланс.
Наконец-то внятные слова.
– В целом, это и есть моя работа. Я являюсь посредником между этим и тем, –
– Хватит льстить, – сказала Киссшот, выпятив грудь.
Было бы что выпячивать.
Мне не хотелось участвовать в этих комплиментах, поэтому я сменил тему.
И задал вопрос Ошино:
– Вы говорили, что мы должны повременить со знакомством. Время пришло?
– Ошино Меме. Свободный человек без определенного места жительства.
Так и сказал.
– Ну, я думаю, что имею право поучаствовать в жизни монстра, хе-хе. Я не похож на тех троих. Я не очень хорошо умею изгонять демонов.
– Не очень хорошо…
– Проще говоря, я не люблю этого.
– Вы не специалист?
– Специалист, именно поэтому я могу поддерживать баланс. Я не занимаю чью-то сторону. Я просто посредник.
Посредник?
Стоящий между этим и тем?
Что такое "это", что такое "то"?
На этой стороне люди, на той – чудовища?
А я сейчас на какой стороне?
– Чудовища, да. Теперь зови меня Каии.
– Каии…
– Этого ребенка зовут убийца Каии – знаешь, почему? Она из тех, кто может поглощать энергию из Каии. Поэтому она так известна.
На этот раз Киссшот расстроилась.
Десять лет – сложный возраст. Ошино, кажется, из него так и не вырос.
Я никак не мог привыкнуть к внешности и внутреннему содержанию Киссшот… Поэтому считал, что нужно вернуть ей обычный облик как можно скорее.
– Хватит болтать так, как будто знаешь все на свете, отродье.
Она действительно назвала его этим словом.
Если ей и правда было пятьсот лет, Киссшот, наверное, имела право его так называть.
Ну, можно было догадаться, что говорить о ней, как о ребенке было не очень уважительно со стороны Ошино.
Однако он совсем не возражал против «отродья».
– Все, как ты и сказала, Сердце под Лезвием, – сказал мужчина. – Нельзя ничего судить по слухам – независимо от того, является ли противник человеком или же нет. Но судя по вашему разговору, все более чем серьезно. Я даже представить себе не мог подобную ситуацию.