Кинг
Шрифт:
В этот момент я поняла, что соскучилась по Никки. Какими бы кончеными ни были наши отношения, она стала всем, что у меня было.
А теперь не существовало и ее.
— Щенячьи глазки, специально или нет, но она выстрелила в тебя. Честно говоря, если бы я нашел ее живой и если бы она снова наставила на меня пистолет, я бы прикончил ее.
— Моя жизнь похожа на все увеличивающуюся кучу вопросов, которые продолжают падать сверху, и я готова добавить к этому ещё и ответы, прежде чем потеряю остатки мозгов.
— Как… Красноречиво с твоей
— Я серьезно. Для чего ты искал меня? Зачем париться и тащить меня обратно?
— Мое решение отпустить тебя было временным помутнением рассудка. А почему я принял это решение, тебя не касается. Дело в том, что твоя подруга мертва, а ты все еще должна мне. Ты моя собственность и будешь принадлежать мне, пока я не изменю своего решения.
Он провел мокрой мочалкой по моим ногам, вытирая раны на стопах. Я вскрикнула и зажмурилась.
— Ты их почти изуродовала.
— Знаешь, такое случается, когда тебя бросают гнить в лесу, а потом ты идешь несколько миль под раскаленным солнцем, — выплюнула я.
Я ожидала, что он начнет возражать мне, вступит в словесную перепалку, но он удивил меня:
— Мне жаль. Как я говорил, это было временным помутнением рассудка.
— Ты только что извинился передо мной?
— Нет, я сказал, что мне жаль и это было временным помутнением рассудка. Я не произнёс «прости».
— Как именно я должна заплатить тебе? — нерешительно поинтересовалась я. — Мы уже говорили об этом. Мне нечего тебе дать, — я вздохнула. — У меня вообще ничего нет.
— Ты заплатишь так, как я скажу, щенячьи глазки.
— А что, если я не хочу быть твоей?
Кинг не колебался:
— Тогда, я отдам тебя Преппи. Он с тобой разберется. Парень хоть и кажется милым, но в нем столько дерьма, что он и глазом не моргнет прежде, чем прижать тебя к стене и отыметь. Он любит, когда девочки кричат под ним. Любит, когда они теряют сознание от боли. Просто обожает, когда они сопротивляются. Или, может, я одолжу тебя Медведю и его команде. Слышал, Гаррис и Моно любят игры с ножом, — в его голосе не было ни капли юмора. — Но если ты согласишься, то будешь принадлежать исключительно мне. Будешь под моей защитой. И когда ты мне надоешь и твой долг будет оплачен, сможешь уйти.
— Защита, — повторила я. Именно то, что я здесь искала. — Что, если ты не устанешь от меня?
Кинг подавился смешком:
— О, я устану. Всегда устаю. Но до этого момента ты будешь делать все, что я говорю. Ты будешь жить в моем доме, — его взгляд опустился к моей киске, — и спать в моей постели.
— Ты собираешься изнасиловать меня? — мое сердце выпрыгивало из груди. — Одно дело, если я добровольно могу заплатить за себя таким образом. И совсем другое, когда у меня отнимают выбор. Если это твой план, можешь просто сунуть мою голову под воду и открутить кран на полную.
— Хотя твое тело сейчас ослабло и истощено, но твой рот, кажется, так и нарывается на неприятности.
После этих слов адреналин тут же рванул по моим венам, вернув меня
Кинг удивил меня в очередной раз, когда залез в ванну, намочив тем самым свои джинсы. Я выставила перед собой кулаки, собираясь ударить его в случае необходимости. Он прыснул со смеху и прижал меня к своей татуированной груди, при этом заведя мои руки за спину.
— Ты еще поймешь, что во мне много дерьма, но я не какой-нибудь гребаный насильник. Прежде чем я трахну тебя — а я это сделаю, щенячьи глазки — ты будешь умолять меня об этом, — прошептал он возле моей шеи.
Я сдвинула бедра, пытаясь унять то ощущение, которое он пробудил у меня между ног. Курсировавший по моим венам адреналин превращался в нечто иное. Я была готовой для него. Только не в том смысле, что я думала ранее.
Предательское тело.
— Сначала тебе нужно зализать раны. Твои стопы порезаны, а ухо снова начало кровоточить.
Кинг ступил из ванны на пол и вытащил меня вслед за собой, ставя на холодный кафель, из-за чего мои зубы начали стучать друг о друга. Он открыл шкафчик и достал оттуда полотенце размером с одеяло.
— Есть еще кое-что, что ты должна знать.
— Например?
— Ты рассказывала Преппи, что с тобой случилось. Но как такая, как ты, вообще могла пропасть?
— Такая, как я?
— Кто-то точно скучает по твоим прекрасным глазам, — он сжал мои волосы в кулак и запрокинул голову назад.
— Я пыталась найти кого-то, кто знает меня, — ответила я, хотя зубы все также стучали. Кинг обтирал меня полотенцем, осторожно обходясь с повреждениями. — Полиция тоже искала, но не нашлось ни единого заявления о пропаже похожей на меня девушки. Моих отпечатков пальцев не было ни в одной базе. И ранее я не привлекалась к уголовной ответственности.
Кинг расстегнул джинсы и, стянув их с себя, повесил на веревку, протянутую через всю ванную. На нем остались лишь черные боксеры, эластичную ткань которых натягивала огромная эрекция. Он заметил, что я смотрю на него, но ему ни капли не было стыдно за его возбуждение. Он даже не прикрывался. Уголок его рта дернулся в улыбке, когда парень сделал несколько шагов ко мне.
Кинг поднял меня на руки, будто я была младенцем, и понес в свою спальню на кровать.
Наручники так и висели на спинке.
— И что теперь? Я твоя пленница? Опять прикуешь наручниками к кровати?
Кинг помотал головой:
— Нет, щенячьи глазки. Ты не моя пленница. Не думаю, что они нам понадобятся.
Он кивнул на наручники. Идеально сложенное, татуированное высококлассными рисунками мускулистое тело Кинга поблескивало в лившемся из окна свете луны. Мой рот наполнился слюной, и мне снова пришлось сжать бедра, чтобы унять желание, собирающееся у меня между ног.