Кинг
Шрифт:
— Я не спасал тебя, — перешагнув через него, ответил я.
Я уже уходил, когда этот малыш догнал меня у песочницы.
— Естественно, не спасал. Я и сам мог бы дать ему отпор. Но, черт, приятель, этот долбаный ублюдок оказался на заднице, — выругавшись, ребенок вскинул руки и последовал за мной, пытаясь соответствовать моим размашистым шагам.
— Ага, и что с того? — спросил я.
— Он хотел, чтобы я делал его домашку по математике, и вот что я скажу тебе. Я не чья-то чертова сучка! Поэтому я сказал ему отвалить ко всем чертям, — его голос звучал приглушенно, поскольку он
— И это все из-за того, что ты сказал ему отвалить? Поэтому он начал тебя бить? — уточнил я, хотя и не сомневался в этом. Помимо херни между моей матерью и Джоном, мне требовалась лишь какая-то мелочь, чтобы мои кулаки начали чесаться от желания ударить что-то.
Малыш усмехнулся:
— Не только… Потом я сказал ему, что круто, когда папочка не против того, что его сынуля — это вылитая морда босса его мамаши из Price Mart, — он стряхнул грязь со царапин на локтях, а затем вытер пыль с ладоней о мятые штаны цвета хаки. — Сэмюэль Клируотер. А тебя как?
Я остановился и повернулся к нему. Он протянул мне руку, и я пожал ее. Будучи худым пареньком моего возраста, он ругался как дед, который слишком стар, чтобы следить за своей речью. И кто в двенадцать лет пожимает друг другу руки?
Сэмюэль Клируотер — вот кто.
— Брэнтли Кинг, — ответил я.
— У тебя много друзей, Брэнтли Кинг? — непослушные песочно-белые волосы Сэмюэля упали ему на глаза, и он смахнул их грязными пальцами.
— Неа.
Никто в школе и близко не был таким, как я. Чувство одиночества сопровождало меня всегда, начиная с моего первого дня в детском саду. Пока все дети заучивали «Старого Макдональда» (прим. пер.: детская песня о фермере), я думал лишь о том, сколько времени осталось до темноты, чтобы можно было отправиться домой. Было еще довольно рано, да и какого бы парня моя мать ни пустила бы к нам в этом месяце, тот затеет скандал.
Быть одиночкой стало для меня обычным явлением. Шло время, и мне это начало нравиться. И хотя я был самым крупным ребенком в школе, мне, подобно призраку, все же удалось стать незаметным.
Пока я не стал попадать в неприятности.
Пока МЫ не стали попадать в неприятности. Преппи и я. Два несовершеннолетних сосунка среди малолетних преступников.
— И у меня. От них больше проблем, чем они того стоят, — почти убедительно произнёс Сэмюэль.
Он заправил свою клетчатую рубашку в брюки и натянул на плечи подтяжки, спадавшие каждые пять секунд. Затем он поправил на шее бабочку в желтый горошек.
— Что за синяки? — спросил я, указав на его ребра.
— Ты все же увидел их, да? — печаль отразилась на его лице, но он, поджав губы, боролся с тем, над чем размышлял. — После смерти мамы достался адский отчим с проблемами. В действительности у него только две проблемы. Пиво и я. Хотя пиво он любит. Меня? Не особо.
Мог бы догадаться Разница лишь в том, что у меня не было отчима на постоянной основе. У них были разные имена, разные лица, но они, по сути, все были одинаковы в одном.
— Ну, малыш, не думаю, что Тайлер полезет к тебе снова.
Я снова продолжил свой путь в сторону здания, где смог бы побыть в одиночестве. Краем глаза заметил
Сопляк.
— И это все? — Сэмюэль следовал за мной, едва не наступая мне на пятки.
— А что еще тебе нужно? — я нырнул под нижнюю ветку небольшого дерева.
Сэмюэль был на добрых тридцать сантиметров ниже меня и без труда сделал то же самое. Когда мы отошли достаточно далеко от других детей, я подкурил полсигареты, которую хранил в заднем кармане, последней спичкой из спрятанного в моём ботинке блокнотика.
— Можно попробовать? — уставившись на меня, спросил паренек.
Я даже не понял, что он все еще здесь. Я передал ему сигарету, и он сделал глубокую затяжку. После чего начались пять минут его мучений от удушья. Подошвой я затушил сигарету, тогда как лицо Сэмюэля приобрело странный фиолетовый оттенок, а затем оно снова стало бледным, лишь с веснушками и размазанной на нем кровью.
— Это действительно чертовски хорошо, но я больше люблю с ментолом.
Я сложился пополам от смеха, обнимая себя руками. Сэмюэль проигнорировал меня и продолжил говорить:
— Где ты живешь?
— Тут и там.
Если по правде, то нигде. Я больше не собирался возвращаться домой. Школа теперь будет тем местом, куда я смогу прийти принять душ и получить бесплатный завтрак. Всё, что мне было необходимо, находилось в моем рюкзаке.
И он был легким.
— Я живу недалеко от парка «Санни-Айлс». Это сраная крысиная дыра. Но когда я вырасту, то куплю себе домик на той стороне дамбы и буду выглядеть так, как те люди из «Звездных войн».
— Один из тех домов на воде?
— Да, чувак, как тот дом из «Звездных войн» прямо возле бухты, — этот парень жил в трейлере, где его избивал отчим, но мечтать он все же не разучился. А я не мог представить, как пережить следующую неделю, не говоря уже о следующих десяти годах. — Что насчет тебя, чувак?
— А что насчет меня? — я отцепил свой карманный нож от пояса джинсов и начал отдирать штукатурку со здания.
— Какие планы на будущее?
Наверняка я знал лишь одно: то, чего не хотел.
— Не знаю. Но могу сказать точно, что не желаю ни на кого работать. Мне никогда не нравилось делать так, как говорит кто-то. Хочу быть боссом самому себе, управлять своим дерьмом.
— Да, чувак. Это чертовски классная идея. Точно. Я помогу тебе. Мы сможем сделать это вместе. Ты будешь управлять своим дерьмом, а я буду помогать тебе в этом. Затем мы купим огромный старый дом, как в «Звездных войнах», и будем там жить, и никакой мудак больше не будет указывать, что нам делать! — Сэмюэль достал тетрадь из своего рюкзака и открыл её на пустой странице: — Давай составим гребаный план.
Идея показалась мне глупой: сидеть здесь с мальцом и составлять план на будущее, о котором я никогда не думал. Но почему-то от мысли, что я задену его чувства, в моей груди защемило — это было для меня в новинку. Я сдался, но так и не понимал, что делать дальше. Присев на траву рядом с ним, я вздохнул. Он улыбнулся мне ободряющей улыбкой, словно то, что мы были здесь вместе, стало уже половиной дела.