Киллер навсегда
Шрифт:
В коридоре его остановил опер из группы по борьбе с квартирными кражами. Коллега был сильно навеселе:
— Погодь! У нас Колян за капитана проставляется. Заглянешь на пять капель звезды обмыть?
— Извини, но сейчас никак. Если только позже. Все равно ведь полночи гудеть будете.
— Да брось ты херней маяться! Оно тебе надо, за копейки эти горбатиться? Рабочий день давно окончен. Расслабься, старик!
— Не сейчас. — Волгин отцепил пальцы коллеги от своего рукава и начал спускаться по лестнице.
Вслед донеслось:
— День
Сергей замедлил шаг. Постоял, держась за перила. Пить не хотелось. Это не коньяк, который он подливал Ларисе в три раза больше чем себе, и не двадцатиградусный ликер в кафе. Зная себя, боялся, что может не остановиться. Сказал:
— Если пьянка мешает работе, то ну ее на фиг, эту работу, — и стал подниматься.
В кабинете собралось человек пятнадцать, накурили — хоть топор вешай, даже открытое окно не спасало. Сдвинутые столы были накрыты бланками протоколов, заставлены разномастными стаканами, переполненными пепельницами, ополовиненными консервными банками. Обычная картина злой милицейской пьянки. Так пили в кабинетах полвека назад и будут пить через двести лет.
На Волгина внимания почти не обратили, все были заняты разговорами, и, хотя давно разбились на микрогруппы, общий смысл бесед в разных углах был одинаков. Третья стадия опьянения: яростные диспуты о работе. Как в анекдоте про канадских лесорубов. Сколько ни приходилось Волгину пить в милиции, а исключений он не помнил.
Провожатый плеснул Сергею водки, наполнил остальные стаканы, постучал вилкой по бутылке:
— Тихо! Дайте человеку сказать.
Народ потянулся к столу. Двое, только что принимавшие активное участие в споре, остались сидеть, смежив веки и клонясь навстречу друг другу.
— Что еще говорить? За именинника пили, за оперов пили… За всех пили!
— Пьянка без замполита — это пьянка, а с замполитом — мероприятие.
За три года, что Волгин провел на «гражданке», в управлении многое изменилось. Не в лучшую сторону. Ушли на пенсию «зубры», отпахавшие в розыске по два десятка лет, почти исчезли фанатики, на которых всегда держался российский сыск, и появилось множество деловых, успешно совмещающих оперскую работу с коммерческой, а зачастую — полукриминальной — деятельностью. Личный состав ОУРа обновился процентов на восемьдесят. Отношения с новыми коллегами складывались не просто: друзей среди них он так и не нашел.
Новоиспеченный капитан был работягой. Из тех, что честно тянут лямку и уходят на пенсию майорами с грошовой пенсией и распухшей мед-картой. Профессионалы в своем ремесле, они как правило оказываются беспомощными в обычной жизни.
— За ментов, — поднял стакан Волгин. — Кому-то это слово кажется ругательным, но мне лично оно нравится. Нравится один из вариантов расшифровки этого слова. Мы Еще Найдем Тебя. За настоящих ментов. Удачи тебе, дружище!
Когда все выпили и потянулись за сигаретами, Волгин выскользнул за дверь и спустился
Как выяснилось, ББ развил бурную деятельность и фотографии подозреваемого, переснятые с карточки в паспортном столе, уже были размножены. Шестнадцатилетний Казарин Р. Р. оказался прыщав и губаст, смотрел на мир с непритворным испугом и, надо полагать, мало напоминал нынешнего лихого покорителя женских сердец.
Убийцу он напоминал еще меньше.
— Шесть лет прошло, — уточнил подошедший эксперт. — Опознаешь? Смотри, у него разрез глаз характерный.
— Разберемся.
В начале девятого, когда Сергей остановился перед светофором недалеко от дома Казарина, звонком на радиотелефон напомнил о себе Катышев.
— Ты где?
— Тут.
Первые фразы у них давно стали ритуальными.
— Опять в ковбоев играешь? А если он тебе башку проломит?
— А если бы мне ее утром отстрелили? Успокойся, Василич, он не дурнее нас с тобой и давно уже сделал ноги. Или вообще из города свалил, или отлеживается на хате, которую мы ни в жизнь не просчитаем. Ничего страшного не случится. Покручусь вокруг адреса, обстановочку разнюхаю. Эксцессов не будет, обещаю.
Красивое заграничное слово пришлось ББ по вкусу. Он хмыкнул и заметил подобревшим голосом:
— Между прочим, у нас за день, кроме этой дурной стрельбы, ни черта не раскрыто. Так что немного эксцессов не помешает.
Лариса остановила машину недалеко от старинного особнячка в южной части города и с «трубки» позвонила знакомому.
— Кирюша? Здравствуй, родное сердце! Как дела? Я тут рядом, где и в прошлый раз. Выйдешь? Хорошо, жду.
Молодой парень, похожий на компьютерщика Бирхоффа из сериала про Никиту, выскочил из особняка через несколько секунд. Несмело улыбаясь, забрался в «опель» и посмотрел выжидающе.
— Беда у меня, Кирилл. Сестренку убили.
— Инну?!
— Других не было. Только, прошу, не распространяйся пока об этом. Кому надо — я сама скажу, а лишним знать нечего. Хорошо?
— Конечно. Я…
— Мне помощь нужна, Кирилл. Посмотри, пожалуйста, что у вас есть на Сергея Волгина из Северного районного управления. Он занимается этим делом, и мне надо знать… Ну, ты понимаешь. О'кей?
Кирилл не колебался:
— Конечно! Я прямо сейчас. Пять минут! Подождешь?
— Куда ж я от тебя денусь? Дождусь, конечно! "Щ Только смотри сам себя не подставь. Мой не появлялся сегодня?
— Никита Александрович? Не был.
— Ну, я жду.
Кирилл, восторженно сверкая глазами, начал вылезать из машины и стукнулся затылком о стойку. Глядя ему вслед, Лариса усмехнулась и пробормотала:
— Мальчишка…
Мальчишка отсутствовал подольше обещанных пяти минут. В нагрудном кармане комбинезона притащил компьютерную распечатку на двух листах, волнуясь, развернул помятую бумагу:
— Волгин. Сергей Сергеевич, тридцать семь лет, домашний адрес… телефоны, домашний и мобильный…