Кицхен вступает в бой

Глава 1 В которой война начинается

Джон открыл ноутбук и увидел что ему письмо, судя по помятым уголкам из далека

О некоторых сюрпризах джин-почты.

Спать Трувор не лёг. Скорее он в какой-то момент осознал, что стоит у постели, смотрит на неё, пытаясь понять, есть ли смысл ложиться или до рассвета всего ничего, а дел ещё много.

И вообще…

Укрепления.

Стены.

Личный

состав. Ров, который уже почти и не вонял, но в нынешних обстоятельствах это нельзя было считать преимуществом. Силовые нити.

Поле.

Щиты.

Огнебои и голем, наполовину разобранный к огромной радости юных тэр, поклявшихся, что это не страшно, что они, честное слово, соберут всё обратно и сделают как было. Или даже лучше.

Казармы. И офицеры-мертвецы, которыми командовал Балтазар Одноглазый. Завёрнутый в простыню интендант, совершенно не похожий на нормального интенданта.

Представление личного состава новым офицерам.

Или новых офицеров личному составу?

Молчали и те, и другие, глядя друг на друга с немалым подозрением.

Оптограф, который всё-таки перестал работать, и тэра Урсула, глянув на него, сказала, что эту груду металла стоит пустить на запчасти к «Скорпиону», всяко больше пользы будет. Потому что дело не в износе самой конструкции, а в камнях. Передающий кристалл изначально был с внутренним дефектом, а принимающий от возраста и износа разломился надвое. И надо заказывать новый.

И нет, любой другой не подойдет, даже если схож по размеру. Нужен камень определенной чистоты и с правильной огранкой.

А к нему — настройщик, чтобы откалибровал нужный диапазон световых волн.

В общем, дело ясное.

И дело тёмное.

И такое, в котором сходу не разобраться.

Главное, что все эти дела возникли как-то сразу, и все же требовали, если не участия в них Трувора, то его присутствия, а присутствовать сразу в нескольких местах было сложно. И как, когда он всё же дошёл до постели, осталось загадкой.

Но дошёл.

Посмотрел.

И лёг. Аккуратно так. На бочок. Меч положил рядышком, и это окончательно успокоило. Закрыл глаза… на сей раз сон был без драконов.

Но с крепостью.

Правда, выглядела она совершенно иначе. Много меньше. И вообще на крепость похожа очень отдаленно. Этакий квадрат из камня с парой башен. Та, что повыше, стоит на месте башни Командора. Вторая приземистая, уродливая, но может похвастать короной зубцов поверху. Трувор знал, что меж зубцами скрываются стреломёты.

Есть и пара катапульт.

Гранитные ядра.

И просто камни, обёрнутые ветошью, которую пропитали земляным маслом. Хватит искры, чтобы масло вспыхнуло и камни полетели на головы врагам.

Суетятся люди, спешат… только не успеют. Трувору сверху видна не только крепость, но и в целом горы. Он парит, то ли как птица, то ли как дракон, главное, что от глаз его не укрылась

и стальная змея чужого войска. Её голова вот-вот окажется у стен крепости, тогда как хвост теряется в каменных отрогах.

— Это так было? — спросил он.

Но никто не ответил.

А войско вот остановилось в узкой, зажатой меж гор, долине. Точнее не все войско, оно все ещё двигалось, где-то там, впереди и позади. Но в долине развернулся… штаб?

Похоже на то.

Ветер, метнувшись меж шатров, тронул разноцветные бунчуки на копьях, заглянул в один, в другой и поднялся выше, принеся Трувору смесь запахов. А ещё понимание, что люди там, внизу, не готовы отступать.

У них круглые лица.

Узкие глаза.

Их лбы и щёки покрыты синими узорами. А губы выкрашены алым, будто эти люди пили кровь. Они коротконоги, но крепки.

И воины умелые.

Их лошади низкорослы и тонконоги, но при этом шкуры их отливают металлическим блеском. И Трувор знает, что эту шкуру не всякая стрела пробить готова. А ещё кони выносливы и сильны.

И бесстрашны, как хозяева.

Перед самым высоким шатром собираются люди, они садятся полукругом, прямо на землю. И только когда собираются все, из шатра выходят двое. Первый седовлас и благообразен, и пусть облачен в доспех, но видно, что это не воин — мудрец. Второй, наоборот, весьма молод. Его лицо кажется узким, а кожа — белее, чем у остальных.

Тонкие брови.

Изящный нос с горбинкой. И — тёмные волосы, собранные на макушке в хвост. Хвост распадается на тонкие косички, в каждой из которых поблескивает камень. Впрочем, их блеск ничто по сравнению с яростным сиянием кристалла на груди юноши. Огромный, с куриное яйцо, если не больше, тот вставлен в пасть змея. И тонкое чешуйчатое тело обвивает кристалл, нежно и надёжно.

Артефакт?

Даже с высоты, на которой Трувор находится, он видит пульсацию силы. И то, что уходит она в тело Великого хана — а Трувор не сомневался, что именно его и видит перед собой. И то, что каждая змеиная чешуйка была частью сложнейшего узора.

Это…

Что это?

Юноша поднял руку, и гомон голосов стих. Он заговорил. Трувор не понимал ни слова, но юношу слушали внимательно, жадно. И каждое произнесенное им слово отзывалось в людях.

Слово и сила.

Пульсация.

Сердце змея билось в такт с остальными. Воздействуя на них? Похоже, что так. Воздействуя и подчиняя уже человеческие сердца. Юноша взмахнул рукой, и сидящие вскочили. Он указал вдаль. И рёв многих голосов стал ответом на вопрос…

— Что за… — Трувор захотел подняться выше.

И поднялся.

Теперь он видел горы.

И горные тропы.

Туман, густой-густой, как сметана. Он рождался в пальцах седого старца, чтобы сползти вниз, чтобы укрыть и крепость, и все дороги. В этом тумане тонут звуки. В тумане исчезают и люди, и лошади. Даже танерийцев пугает этот туман.