Киборг и чародеи
Шрифт:
— Подтверждение. Устранение коммуникационного контакта.
Слант совсем не был уверен, что радуется оборвавшейся связи. Это значило, что в течение как минимум получаса у компьютера нет никакой возможности прикончить его, но, с другой стороны, он мог пригодиться. Или оказаться досадной помехой, как тогда, когда он в первый раз говорил с Советом.
Однако времени на раздумья осталось немного, поскольку в окошке вновь появилось лицо, уже незнакомое, тоже с бородой, и чей-то голос возвестил:
— Совет желает
Ключ со скрипом повернулся в замке, и дверь отворилась.
Еще не время пытаться прорваться, сказал себе Слант, хотя не сомневался, что легко справится с конвоиром-одиночкой. Но он ведь не знает, где находится. Впрочем, куда его ведут, он догадывался, полагая, что аудиенции назначаются, как правило, в палате заседаний Совета. Беседа или даже допрос могут дать ему необходимые сведения — ведь вопросы так же выдают информацию, как и ответы. И, наконец, он надеялся отыскать свое оружие. Ему совсем не улыбалось оставлять его в руках тейшанских магов.
Что им стоит воспроизвести его, а потом пустить в массовое производство?
Поэтому он мирно следовал за охранником. Как только они прошли несколько шагов коротким коридором, к ним присоединились еще двое с обнаженными мечами и молодой человек в черном, вероятно, маг.
Да, обращаясь со своим опасным узником, тейшане не оставляли больше ничего на волю случая. Вернее, они так считали. Коммандос в нем уже оценил обстановку: если бы он мгновенно занял место одного из конвоиров, клинки в их руках оказались бы скорее помехой, чем преимуществом, позволив ему сконцентрироваться на внезапном уничтожении мага и бегстве. Шансы, вероятно, даже выше, чем пятьдесят на пятьдесят.
Тем не менее время еще не пришло, ему хотелось попасть на Совет.
Предположение, что камера его находилась где-то под землей, полностью подтвердилось, когда ему и его провожатым пришлось подняться на несколько пролетов вверх по освещенной факелами лестнице, а потом петлять по целому лабиринту почему-то полутемных коридоров. Залу заливал дневной свет, а это означало, что он пробыл без сознания несколько часов. Интересно, почему, даже если его отвлекли, он оказался столь несобран, что упустил движение противника и позволил вырубить себя?
Семеро советников, как и раньше, сидели вокруг мраморного стола.
Подойдя к ним, он вежливо кивнул, но на колени не опустился. Вряд ли это пристало военнопленному.
В наступившем молчании он снова почувствовал, как кожу его щекочут и покалывают электрические разряды. Иных свидетельств применения магии не было, и Слант понял, что сейчас они изучают его самого, причем с тем же напряжением, с которым изучали до этого его автомат.
Молчание прервал белобородый старик, сказавший:
— Здравствуй, Слант, как ты себя называешь. Ты говорил с нами раньше и лгал нам. Скажешь ли ты правду на этот раз?
— Это зависит
— В основном, я полагаю, это зависит от металлического демона в твоей голове. Хотелось бы тебе от него избавиться?
Слант задумался. Он знал, что Совет ожидает услышать «да», но знал также, что компьютер получит запись всех его разговоров, когда выйдет на связь. Сможет ли он вычислить, какой демон имеется в виду, неизвестно, но зато он достаточно ясно дал понять киборгу, что не желает, чтобы вражеский персонал копался в его черепе. Может быть, удастся убедить компьютер, что он просто ломает комедию, выжидая, пока представится возможность бежать.
Ведь советники заявляли, что могут отличить ложь от правды, а значит, если он солжет, они все равно узнают настоящий ответ.
Или нет? Правда состояла в том, что он и сам не знал, чего хочет. Он ненавидел компьютер с его вмешательством в его жизнь и постоянными угрозами, но привык к нему. Это был единственный контакт с потерянным домом и единственный товарищ за одинокие четырнадцать лет. Потерять его — значит навсегда лишиться прошлого.
Лишиться прошлого... Что ж, он может начать заново и построить жизнь, основанную на реальности, а не на давно проигранной воине.
Совет ожидал ответа.
— Да, — выговорил наконец. Слант. — Хочу, — а про себя добавил то, что, как он надеялся, тоже попадет в файлы, когда, тот снова выйдет на связь: «Я просто играю для их успокоения».
— Вижу, ты говоришь правду. Ты не боишься гнева демона?
— Демон никогда не спит, всегда бдительно наблюдает за мной. Он смотрит на меня и в эту самую минуту. — Слант заметил, что по мере практики все более свободно владеет языком.
— Почему ты лжешь? — Старик, казалось, устал.
— Демон получает запись всего, что я делаю или говорю.
— А, теперь я слышу правду. И, мне кажется, понимаю тебя. Слушай, Слант, мы очень заинтересованы в тебе. За всю историю Тейши здесь не появлялся никто, подобный тебе. Тем не менее ты не способен говорить или действовать свободно, и мы не можем общаться с тобой, пока ты одержим демоном. Вот почему я спрашиваю о той штуке у тебя в голове. Если мы освободим тебя, ты будешь помогать нам?
Автоматически сработал инстинкт самосохранения, и он выпалил:
— Нет, я верен Древней Земле и не стану служить тем, кто ищет ее разрушения.
— Что? — Лицо мага выражало полную растерянность.
Женщина средних лет, которой он отдал автомат во время первой аудиенции, спросила:
— Что это за бред о Древней Земле?
— Не обращай внимания, это не важно, — сказал ей старик.
— Но...
— Об этом мы сможем поговорить позднее. Наша первоочередная задача — устранить демона, который контролирует этого человека. Скажи, Слант, смотрит ли демон на тебя сейчас?