Кибершторм
Шрифт:
Я указал на пару пожилых русских, которые сидели за столом рядом с ними. Александр тихо похрапывал в кресле, а его жена Ирина вязала.
Бородины жили в соседней квартире. Я часами мог слушать рассказы миссис Бородиной о войне. Они пережили осаду Ленинграда (теперь – Санкт-Петербурга), и я не уставал поражаться тому, как она, испытав столько ужасов, осталась такой доброй и позитивной. И еще она готовила удивительно вкусный борщ.
– Да, Лорен нас представила. Очень приятно, – пробормотал мистер Сеймур, улыбаясь в сторону миссис Бородиной. Она подняла взгляд,
– Ну что, – я развел руки в стороны, – Люка видели?
– Пока нет. Он с Элларозой и няней в квартире Чака и Сьюзи, – ответила Лорен.
– Зато нас уже пригласили в оперу, – сказала миссис Сеймур, просияв, – на генеральную репетицию «Аиды».
– Правда?
Я посмотрел на Лорен и повернулся к Ричарду, еще одному соседу – и точно не одному из моих любимых.
– Спасибо, Дик.
В Йеле этот красавчик с квадратным подбородком, наверное, был одной из звезд футбольной команды. Его жена Сара, миниатюрная женщина, сидела за ним, словно запуганный щенок. Увидев мой взгляд, она быстро спустила рукава свитера, чтобы закрыть обнаженные предплечья.
– Я знаю, что Сеймуры обожают оперу, – ответил Ричард. У него был акцент денежного мешка, и говорил он, словно биржевой брокер, объясняющий один из вариантов вложения капитала. Если Сеймуры олицетворяли собой старый Бостон, то семья Ричарда – старый Нью-Йорк. – У нас абонемент «для родственников и друзей». Билетов только четыре, но Сара идти не хочет, – его жена вяло пожала плечами, – а ты, старина, такие развлечения не любишь. Вот я и решил сделать Лорен и Сеймурам небольшой подарок на День благодарения.
Если у Сеймуров акцент был неподдельный, то речь Ричарда, пытавшегося говорить как выпускник британской частной школы, резала слух.
– Ну да.
Что он задумал, черт побери?
Неловкая пауза.
– Нужно идти, а то опоздаем, – добавил Ричард, подняв брови. – Репетиция начинается рано.
– Но мы как раз собираемся подавать еду. – Я указал на покрытые клетчатыми скатертями столы, на которых стояли миски с картофельным салатом и бумажные тарелки. Тони, выкладывавший на поднос подгоревшие сосиски и курицу, улыбнулся и помахал мне щипцами.
– Ничего, мы куда-нибудь зайдем, – мистер Сеймур снова натянуто улыбнулся. – Ричард только что рассказал нам про одно замечательное бистро в Верхнем Ист-Сайде.
– Он просто предложил, – добавила Лорен, явно чувствуя себя неловко. – Просто упомянул в разговоре.
Я сжал кулаки, потом опомнился и вздохнул. Семья – это семья, а я хотел, чтобы Лорен была счастлива. Я потер глаз и медленно выдохнул.
– Отличная мысль. – Я улыбнулся жене и почувствовал, как она расслабилась. – О Люке я позабочусь, так что можете не торопиться. Наслаждайтесь.
– Точно? – спросила Лорен.
Одна нотка благодарности – и наши отношения сразу пошли на лад.
– Точно. Я тогда выпью пива с парнями. – Внезапно идея стала казаться все более привлекательной. – Вам пора собираться. Как насчет рюмочки перед сном?
– Значит,
Через несколько минут они ушли, и я присоединился к парням.
Положив на тарелку сосисок и выудив из сумки-холодильника пиво, я рухнул на стул.
Чак посмотрел на меня.
– Вот что бывает, когда женишься на девушке с именем вроде «Лорен Сеймур», – заметил он, поедая картофельный салат.
Я рассмеялся и открыл банку пива.
– Так что там слышно про конфликт между Китаем и Индией из-за плотин в Гималаях?
27 ноября
Визит родственников прошел неудачно.
Катастрофа началась с ужина в честь Дня благодарения: во-первых, потому что мы заказали уже готовую индейку из «Челси маркет» («О боже, вы что, не готовите сами?»), во-вторых, потому что ужинали на кухне («Когда вы купите квартиру побольше?») и, наконец, потому что я не мог посмотреть игру «Стилерс». («Не страшно. Если Майкл хочет смотреть футбол, мы просто вернемся в отель».)
После ужина Ричард великодушно пригласил нас выпить по стаканчику в своей похожей на дворец трехэтажной квартире, из которой открывался вид на Манхэттен. Его жена Сара играла роль служанки. («Ну конечно, мы сами жарили индейку. А вы нет?»)
Разговор быстро свернул на обсуждение связей между старыми семействами Нью-Йорка и Бостона: «Потрясающе, да? Ричард, вы ведь почти четвероюродный брат нашей Лорен!», после чего быстро последовала фраза: «Майк, а ты знаешь историю своей семьи?»
Она была связана с работой на сталелитейных заводах и в ночных клубах, так что я ответил «нет».
Завершил вечер мистер Сеймур допросом Лорен о ее карьерных планах, которых на самом деле не существовало в природе. Ричард любезно предложил познакомить ее со множеством полезных людей. Тесть и теща вежливо осведомились, как идут мои дела, и заявили, что Интернет – слишком сложная штука. А затем: «Ричард, а как построено управление инвестиционным фондом вашей семьи?»
Должен сказать, что Лорен активно меня защищала, и за рамки приличия никто не вышел.
Большую часть времени я играл роль шофера: они хотели встретиться с друзьями в таких местах, как клуб «Метрополитен», «Кор» и, конечно, клуб «Гарвард». Сеймуры славились тем, что в каждом поколении хотя бы один член их семьи учился в Гарварде, начиная с момента его основания, и поэтому в клубе их принимали, словно королевских особ.
Ричард даже любезно пригласил меня выпить с ним в пятницу в Йельском клубе.
Я едва его не задушил.
К счастью, родители жены приехали всего на два дня, и когда настал уик-энд, мы, наконец, остались одни.
Было субботнее утро, и мы с Люком сидели у кухонного стола, он – в высоком детском стульчике, я – на табурете. Я его кормил: резал яблоки и персики на кусочки и выкладывал их перед ним на тарелке. Люк, в самом игривом настроении, брал кусочек, сверкая белозубой улыбкой, и либо съедал, либо с визгом бросал на пол для Горби – дворняги Бородиных.