Кентурион
Шрифт:
Так, в хлопотах и заботах, прошел день. Стемнело разом, будто солнце задули, как лампу. Ярко разгорелись костры, высвечивая провисшие плетеные потолки и лица сидевших воинов. Сергий, сказав: «А ну его все к Орку!», бросил изображать из себя коменданта крепости, и подсел к костру. Подошла Неферит, присела рядом.
– Все знал, пока до Буколии добирались, – пробурчал Роксолан, – все понимал… А теперь что? Сидеть и ждать? А почему здесь? Почему не устроить засаду там, где нет скопления буколов?
– Не получится, –
– Так у них тут как бы центр? – поинтересовался Сергий. – И правители есть?
– Буколами правят старейшины. Изредка они собираются на совет. Так было в месяце паопи, когда они выбрали Зухоса военным вождем, и мне пришлось бежать…
– Тогда они могут и предупредить Того-Кто-Велит… – задумался Сергий.
От «стены» из примкнутых сехери к костру подошел часовой Кратер, и сказал, почтительно обращаясь к Лобанову:
– Там… этот… букол. Хочет видеть самого главного…
– Давай его сюда! – оживился Сергий.
Кратер подвел к костру худого и жилистого молодчика в замызганной схенти и в куртке-безрукавке из коровьей шкуры.
– Слушаю тебя, – сказал Сергий.
Молодчик поклонился, и заговорил на корявой латыни:
– Про то, что… что заплатят… ну, если мы поможем… это как – правда?
Лобанов молча запустил руку в мешок, и показал буколу горсть серебряных монет.
– А что… – букол сглотнул всухую, не отрывая взгляда от динариев. – Что делать-то?
– А ничего! – усмехнулся Сергий. – Просто смотреть, слушать, а потом тайно докладывать, что видел и что слышал. О чем говорят буколы, как к нам относятся, что думают о Зухосе. Если старейшин подслушаешь – вдвое больше получишь. А главное – надо следить, когда появится Зухос. Я должен знать заранее, где он, откуда направляется, когда прибудет, сколько с ним людей, как вооружены. Понял?
– Понял, – кивнул букол. – Я согласен!
– Держи тогда, – и Сергий положил буколу на ладонь серебряную монету с профилем кого-то из императоров. Монета моментально исчезла, зажатая потными пальцами – даже четыре грамма серебра для букола были великим сокровищем.
– Как звать хоть? – спросил Сергий.
– Меня? – отвлекся букол от сладких грез. – Имтоур.
– Ступай, Имтоур, и гляди в оба. Да, и помни – кто первым донесет мне о появлении Зухоса, получит двадцать пять динариев.
Имтоур вытаращил глаза, не в силах вместить в воображении такую гору серебра.
– О-о… – только и смог он выдохнуть. –
И ушел. А потом… Еще луна не успела взойти на небосклон, а Сергий уже выплатил аванс тридцати с чем-то «агентам», поклявшимся верой и правдой служить за серебряные кружочки…
Ночью Лобанов внезапно проснулся – ему почудился крик Неферит. Он открыл глаза и долго прислушивался, однако вокруг стояла тишина – едва слышно потрескивали веточки в костре, хлопали крыльями ночные птицы, бубнили дежурные за корпусами сехери, и шуршал камыш. Сергий успокоился и заснул опять. Разбудил его шум и гневные голоса девушек Кадешим.
Лобанов нахмурился и сел, думая спросонья – не обидели ли девушек нахалы-добровольцы? Но тут к нему пробился Имтоур и громко оповестил:
– Старейшина Мерион украл Неферит!
– Как украл?! – подхватился Сергий, и налапал калиги. Обулся, вскочил, потянулся за перевязью с мечом. – Говори толком!
– Ну, я… это… – заговорил Имтоур, волнуясь. – Ты ж говорил, чтоб старейшин подслушать… Я и подслушал… Филопатр встретился с Неферит – там, на развалинах старого храма, его люди набросились на нее, скрутили и бросили в лодку!
– Ладно! – сказал Сергий раздраженно, поняв, что толкового рассказа не добиться. – По дороге расскажешь! Искандер! Эдик! Гефестай!
Контуберний ухватился за борта сехери и сволок его в воду.
– Полезай! – коротко обронил Сергий, хватая весло, – и рассказывай по порядку.
– А куда плыть-то? – сердито осведомился Эдик, устроившийся на корме.
– Вот так! – показал Имтоур на протоку, скрывавшуюся в камышах.
– Филотас! – крикнул Лобанов, оборачиваясь к берегу. – Шли за нами еще пару сехери!
Филотас, недавно сменившийся с дежурства, понятливо кивнул.
– Утреннюю зарядку, – пробурчал Роксолан, усаживаясь, – начнем с гребли. Взялись!
Сехери скользнуло по мутной воде, и вышло в озерко, полное черной воды. Впрочем, разглядеть цвет воды было нелегко – всю поверхность озера покрывали белые лотосы.
– Ну, вечером я спать лег, – повел свой рассказ Имтоур, – а поздно ночью проснулся, смотрю, а в доме у Филопатра лампа горит, и тени ходят. Я туда…
– Филопатр – это кто? – перебил «агента» Сергий.
– А это старейшина наш! Его Зухос своим сделал… этим… как его…
– Заместителем?
– Во-во! Заместителем! Сказал, чтобы Филопатр, пока его не будет, следил тут за всем… Ну, вот. Подошел я поближе, и слышу голоса. Вроде как Филопатр сговаривается с кем-то, встречу назначает у старого храма. Выходит, и в лодку – шасть! И погреб! Я за ним… Старый-то храм далеко, сами увидите, я и думаю, чего это Филопатру приспичило ночами в такую даль шляться? А потом гляжу – батюшки! Этот то, ну, кто к Филопатру приходил, сам Торнай! Первый человек у Зухоса!