Чтение онлайн

Девушки Кадешим кивнули с той же поразительной согласованностью, что отличала их танец.

– Мы только сумки соберем! – сказала одна из них Девушки ускакали, крутя тугими попами, и Неферит перестала сдерживаться, дала волю гневу.

– Я просила о помощи! – резко сказала она. – Как эти девчонки могут помочь?

– Увидишь, – усмехнулся Йосеф, показывая дорогу. – Сюда!

Они вышли в храмовый двор-азару, невеликий размерами. По трем сторонам квадрата его обносили колонны, а четвертую замыкала стена храма, сложенная каменными блоками-квадрами и отмеченная двумя зияниями, прикрытыми

дверью и решеткой. Двор не был вымощен каменными плитами, даже трава не покрывала его – песок ровным слоем лежал по всей его поверхности, крупнозернистый красный песок. По обе стороны от выхода, у самой стены, стояли деревянные статуи в рост человека, истыканные так, что древесина казалась рыхлой.

– Я попрошу девочек показать тебе, на что они способны, – сказал Иосеф.

«Девочки» не заставили себя ждать – выпорхнули вереницей, одетые по-эллински – в легкие эксомиды, не стеснявшие движений. Они скреплялись застежками-фибулами на правых плечах, оголяя левые груди. На ногах у Кадешим были сандалии на толстой кожаной подошве, с длинными ремешками, оплетавшими икры.

– Мы готовы.

– Познакомьтесь! – сказал Иосеф. – Это Неферит, жрица Дома Исет в Мемфисе.

Кадешим отвесили общий поклон.

– Покажите ей, на что вы способны, дабы Неферит знала, на что рассчитывать…

Девушки сняли сумки одинаковым движением. Переглянулись. Одна из них изящно присела, достала из сумки пару метательных ножей, и отошла, шагая по песку. Не оборачиваясь, она крикнула:

– Глаза!

И, резко крутанувшись, метнула ножи с обеих рук. Клиночки сверкнули на солнце и вошли в оба глаза статуи, примыкавшей к двери.

– Неплохо, да? – тихо прокомментировал Иосеф.

Вышла другая девушка. Непринужденной походкой она отсчитала десять шагов, развернулась, разбежалась… И буквально взлетела по стене храма, повиснув в десяти локтях от земли и удерживаясь на кончиках пальцев рук и ног. И это было только начало! Она закинула ногу, цепляясь за одной ей видимый уступ – крошечную зазубрину в камне – и полезла, перехватываясь, до края крыши, подтянулась… Все! Девушка приветливо помахала рукою с крыши храма.

– Ничего себе! – впечатлилась Неферит.

Подошла очередь следующей. Девушка вопросительно посмотрела на Йосефа, и тот кивнул. Остановившись в дверях, он крикнул в темноту:

– Выпускайте!

Решетка в стене храма ржаво заскрипела и поднялась. Глухое ворчание послышалось Неферит, но не зверь вышел во двор, а огромный человек, загорелый, мускулистый, в одной лишь набедренной повязке. В правой руке он держал палку, левой сжимал длинный нож. Мрачно оглядев азару, верзила звучно икнул и утер слюнявый рот обратной стороной ладони.

– Это преступник, – спокойно объяснил Йосеф, – опасный убийца. Мы специально выслеживаем таких, как он, ловим и держим при храме. На них отрабатывают технику боя…

Девушка спокойно подошла к ухмылявшемуся здоровяку и ударила его ногой в живот – легонько, лишь бы раздразнить. Здоровяку это не понравилось. Он взревел и бросился на нее, замахиваясь палкой. Но девушка с легкостью увернулась от удара, сделала почти неуловимое движение, заходя верзиле за спину, и нанесла ему молниеносный укол пальцем. Мужик содрогнулся. Он выронил

палку и рухнул на колени. А девушка, словно забавляясь, чиркнула его по шее ребром ладони, и он повалился навзничь, закатывая глаза. Красавица победила чудовище.

– Убить? – спокойно спросила она.

– Как хочешь, – улыбнулся Иосеф.

Последовал молниеносный удар по горлу. Верзила обмяк, словно сдуваясь.

– Эсха! – крикнула девушка, и швырнула палку верзилы в сторону одной из подруг.

Эсха шагнула навстречу, и резким ударом перебила палицу в воздухе – на песок упало два обломка.

– Довольно! – рассмеялась Неферит. – Ты меня убедил. Кстати, ты с нами?

– Восемь девушек и один старик? – мягко улыбнулся Иосеф. – Это перебор… У меня дела, Неферит. Я дал слово, и должен сдержать его – пригоню два корабля с оружием для Зухоса и возьму с него деньги. Я давно выбрал свой путь, и держусь его, а ты ступай своим…

– Зухос – вне закона, – заспорила Неферит. – И ты можешь быть свободен от клятвы.

– Нет, – покачал головой Иосеф. – Кто не сдержит слова, будет проклят и погибнет в этой, видимой, и в той, невидимой, жизни. А я клялся неизреченным именем Яхве, при звуке которого содрогается земля, море отступает от берегов, гаснет пламя и опускается тьма. Ступай, Неферит! И помни: у нас разные дороги. Мы сошлись на перекрестке, – он обвел руками храмовый двор, – и вновь расходимся. Ступайте с миром…

Девушки Кадешим одновременно поклонились, и Неферит совершила то же движение, попав в такт.

Что уж там за травы натирал нубиец, неведомо, но зелье подействовало. Трех дней не прошло, а шрамы на спине у Сергия стали чесаться – верный признак заживания.

Забухал на рассвете барабан, мере повыползали из своих нор, сбрелись на завтрак. Заглотали, что попало в плошки, построились, побрели «добиваться рекордных показателей и новых трудовых побед».

Колонна мере тащилась меж двух колонн конвоя – легионеры ступали не спеша, в левой руке – щит, в правой копье. Порой они косились на понурых мере, но те брели послушно, как овечки.

По правую руку от Сергия вышагивал упитанный легионер с облупленным носом. Подбородок его белел незагорелой кожей, видно, бороду сбрил служивый. И руки, и ноги его покрывал выгоревший рыжий волос. Легионер поймал взгляд Лобанова, и вдруг подмигнул – задорно эдак, заговорщицки. Дескать, мы с тобой одной крови!

– Сергий Роксолан? – осведомился он.

– Ну? – удивился Лобанов.

– Не оборачивайся. Как шел, так и иди. И слушай…

Роксолан пожал плечами и стал слушать. Передвигался он в середке контуберния – впереди маячили спины Гефестая и Эдика, сзади топали Искандер и рабы, за Регебалом плелся Ахми.

– Сезий Турпион был извещен о постигшей вас неудаче, – пафосно заговорил легионер, – и приказал устроить тебе и товарищам твоим побег, дабы довершить начатое! Будь готов в третью ночь, когда Луны не будет на небе. Калитки в обеих стенах откроются, только чтобы пропустить вас всех, сразу после третьей стражи. Ты слышал, что я сказал?