Чтение онлайн

У нас всё нормально. Об отпуске пока и подумать не можем. Иван очень много работает, идут заказы на новую технику, проблем много и с оборудованием, и с квалификацией работников, особенно на руководящих должностях. Старое партийное руководство завода почти полностью выкошено, а новое еще мало что понимает, а иногда и не хочет понимать. Трудно Ивану, но он держится, хотя я всё время опасаюсь за него, чтобы не сорвался – и физически, и морально.

Вилен окончил 9-й класс и хочет осенью поступать в местное военное училище, где готовят младший командный состав Красной армии. Иван поддерживает его в этом, а я сомневаюсь…

Счастливого вам с Семеном отпуска! Как хотелось бы присоединиться к вам, но сейчас это невозможно. Может быть, сможем в будущем году. Мечтать не запретишь…

Иван просит передать Семену пожелание не впадать в уныние и работать так, как он делал это всю жизнь, – в этом, он говорит, наше спасительное лекарство от всех напастей и сомнений.

Обнимаю тебя,

Август – хорошее время для отдыха. Семен и Ольга провели его в Кисловодске в санатории имени Горького. Это был санаторий Академии наук, отдыхали здесь и ученые, и артисты, и писатели – интеллигентная публика. Было с кем пообщаться, но Ольга и Семен предпочитали оставаться наедине – хотелось полностью оторваться от забот и тревог внешнего мира. Даже знать новости не хотелось…

У них был номер люкс, в который еду можно было заказать, но завтракали они в общей столовой. Там коротко и необременительно общались с другими отдыхающими, не заводя обязывающих знакомств. После завтрака до обеда уходили в горы. Шли вверх по извилистой тропе огромного парка, кормили белок с рук, выходили в степь и поднимались на невысокую вершину горы Малое Седло, а иногда доходили и до Большого Седла. По дороге останавливались на смотровой площадке, чтобы полюбоваться видом на двуглавый белоснежный Эльбрус – самую высокую вершину Европы. После обеда отдыхали, принимали нарзанные или грязевые ванны, а вечером спускались вниз в центр города, чтобы попить минеральную воду из знаменитых кисловодских источников, послушать концерт симфонической музыки в местной филармонии или поужинать в ресторане.

Как-то сходили на кинофильм «Цирк» с Любовью Орловой в главной роли. Фильм шел на экранах уже больше года и пользовался колоссальным успехом. А песни композитора Дунаевского из фильма распевала вся страна. Особенно выделялась «Песня о Родине» – могучая, бесподобная по красоте мелодия в стиле праздничного гимна выразительно представляла текст о величии советской Родины и уникальном счастье живущих в ней свободных советских людей:

– Замечательные слова, под стать мелодии. Мне кажется, Исаак Дунаевский здесь превзошел самого себя, совершенно потрясающая музыка, недаром все распевают это, – сказал Семен, когда они вышли из кинотеатра.

– После музыки к «Детям капитана Гранта» ему уже трудно превзойти самого себя. Из того кинофильма тоже всё распевают, но главное, что Дунаевский там проявил себя не только как песенник, но и как симфонист, – добавила Ольга.

– Что ты имеешь в виду?

– Я имею в виду, что увертюра к «Детям капитана Гранта» слышится как

– Да, ты, пожалуй, права… А вот в «Цирке» очень впечатляет эпизод с передачей черного ребенка от одного из советских народов к другому. Сам Соломон Михоэлс поет ему колыбельную на идиш. Ты заметила?

– Конечно, заметила и даже текст поняла, я ведь как-никак занималась германскими диалектами…

– Ты умница и самая образованная жена на свете. – Семен обнял Ольгу за талию.

– Но если честно, то мне этот эпизод показался грубовато прямолинейным, так в хорошей литературе не делают.

– Ну, это ведь не литература, а кино. Авторы хотели образно противопоставить наш советский интернационализм миру расовой и национальной нетерпимости. По-моему, им это удалось. – Конечно удалось, но на уровне пропагандистском, а не художественном…

Обнявшись, Семен и Ольга шли по вечернему парку и умиротворенно обсуждали только что просмотренное кино. Фонари один за другим освещали их стройные фигуры и светлые лица. Они были здоровы, молоды и полны нерастраченных сил… Прелесть неопытности вместе с остротой и новизной юного чувства словно вернулись к ним из далеких времен молодости. Как тогда на Гражданской в военно-санитарном поезде, когда ночи не могли они дождаться… Поезд мотался вдоль фронта, и летучие отряды деникинской конницы выскакивали по пути, и снаряды рвались рядом, но они всего этого не видели и не слышали, их тела сливались и становились единым целым, которому было уже не до войны и всего, что творилось вокруг…

И теперь к ним вернулась та сказка юности… Семен загорел и помолодел, унылая депрессия ушла, он наслаждался гармонией природы и своей красавицей-женой, которая будто расцвела заново… Желание вдруг охватывало его в самых неподходящих местах, ему вдруг хотелось прикоснуться к ее телу… Ольга чувствовала это, улыбалась, гладила его густые курчавые волосы, шептала: «Погоди, Сенечка, вот вернемся домой…» Они были здоровы, молоды и полны нерастраченных сил… Счастье любви и успеха ждало их впереди – так представлялось им в том сказочном августе 1937-го.

В день отъезда они поднялись на смотровую площадку, чтобы сфотографироваться на память на фоне величественного Эльбруса. Но погода случилась пасмурная, облачность и туман скрыли горные вершины. Огорченные, стояли Ольга и Семен у будки фотографа – надо было заранее сфотографироваться в ясный солнечный день. Старый еврей-фотограф с сильным акцентом спросил, что беспокоит молодых людей. Семен объяснил ситуацию с Эльбрусом и отъездом… Фотограф вынес треножник с фотокамерой и сказал: «Молодым людям не стоит волноваться. Мне нужно взять вас, а за Эльбрус не беспокойтесь». Через час они получили снимок – красивые, улыбающиеся Ольга и Семен на фоне сверкающих под солнцем вершин Эльбруса. Семен невольно подумал:

«Как легко в наше время удаются подделки, как несложно сфальсифицировать действительность – на месте пустоты поставить хоть Эльбрус или, наоборот, убрать кого-то со старой фотографии».

Это была их последняя совместная фотография, очень хорошая фотография на память…

Поезд Кисловодск – Ленинград шел двое суток, этого времени оказалось недостаточно для перестройки настроения. Они приехали домой, всё еще пребывая в том фантомном мире отрешенности от реальных дел и забот. Фантом, однако, быстро рассеялся… Они съездили в Сестрорецк и забрали сына с няней домой. У Ольги начался новый учебный год в университете – впервые в роли доцента кафедры. На Семена свалился весь накопленный за месяц груз проблем в институте.

Выйдя на работу, Семен первым делом пригласил к себе секретаря парткома института Кирилла Николаевича, которого в свое время рекомендовал ему еще Иван Игнатьевич. Секретарь парткома доложил директору, что ряд сотрудников уволены в его отсутствие, поскольку оказались родственниками врагов народа. К счастью, сообщил он, в самом институте арестованных нет. Но в Военно-медицинской академии идут аресты – там среди профессоров оказалось немало изменников родины.

Семен охотно брал на работу бывших сотрудников академии, которые, как правило, были профессионалами высокого уровня. Теперь все они оказались на острие кампании по борьбе с троцкистским заговором в руководстве армии. Квалифицированных работников в сфере деятельности института вообще было мало. Теперь ряд проектов придется отложить или урезать – их некому выполнять. Семен пытался с ходу найти решение свалившейся на него проблемы – ведь он собирался договориться в Наркомате здравоохранения о расширении работ института, у него были конкретные планы неотложных исследований. А теперь получалось, что это невыполнимо из-за потери работников. Секретарь парткома говорит, что у нас незаменимых нет, но Семен-то знал, что есть… Он пока не видел выхода, он искал приемлемое решение…