Кендермор
Шрифт:
Трое друзей сидели у огня и, казалось, полностью ушли в раздумья, когда вернулась с выпивкой Тика. Глаза юной девушки задержались на привлекательном лице Таниса — темных, широко поставленных, задумчивых глазах; скулах, выточенных, казалось, из мрамора; густых вьющихся рыжих волосах, небрежно растрепанных. Но когда ее взгляд непроизвольно упал на худощавое, но мускулистое тело, обрисовывающееся даже через рубашку, руки девушки вдруг стали неуклюжими, и она выплеснула на стол немного эля.
— Я прошу прощения… ох уж мне эта жара, — пробормотала она, тычась в пролитую лужицу
— Ничего страшного, — успокоил ее Тас. — Это же совсем крохотная лужица! Я ожидал, что ты по крайней мере перевернешь на нас стол, если принять во внимание, как ты разглядывала…
— Спасибо, Тика, — запищал Флинт тонким фальцетом, заглушив тем самым последние слова слишком уж откровенной тирады кендера. Тика вспыхнула густым румянцем и, благодарная за позволение удалиться, исчезла в тени кухни.
— Тас, мог бы и не смущать ее так, — пожурил Флинт кендера.
— Смущать кого? О чем ты говоришь? А, Тика! — наконец уловил мысль Флинта Тас. — Это не моя вина, что она наполняет кружки под завязку, хотя, — он пожал плечами, — лично мне это в девочке нравится.
Тас зачерпнул с верха одной из кружек пригоршню пены и, недолго думая, отправил ее в рот.
Флинт завращал глазами в притворном отвращении.
— Ну хоть изредка бы в твоей голове появлялись остатки здравого ума! А то ведь нет! Мог бы и не подчеркивать, что она смотрела на Таниса.
Тас выглядел озадаченным.
— Но девушки всегда пялятся на Таниса. А ты видел, какие взгляды ему дарила Китиара? А иногда натыкаешься на такое смущение, что хоть не смотри! Хотя Кит никогда не производила впечатление стыдливой. Интересно, почему…
— Кхм… — Танис громко прокашлялся, а лицо его вдруг запылало. — Не могли бы вы вдвоем не обсуждать меня, как будто меня здесь нет?
Он сурово нахмурился и повернулся к беззастенчивому кендеру.
— Тас, Флинт имел в виду, что… — Танис попытался подыскать слова, которые могли бы повлиять на кендера.
— А впрочем, неважно, — в конце концов вздохнул он, заметив внимательное, детское выражение на лице Таса, ибо тот сгорал от любопытства.
— В самом деле, Танис, — сказал Флинт, стремясь поскорее сменить тему, — а ты не говорил нам, куда собираешься.
Флинт извлек из-под коричневой кожаной рубашки, которую упорно одевал в любую погоду, чурку и ножичек для резьбы по дереву, откинулся на спинку стула и принялся за тонкие подробности миниатюрной фигурки наполовину завершенного человечка.
Танис погладил гладко выбритый подбородок и пристально взглянул на синие язычки пламени.
— Не знаю… Я думал отправиться в сторону Квалиноста, — неопределенно ответил он, и его немигающие глаза вспыхнули.
Флинт поднял голову и окинул Таниса задумчивым взглядом. Танис появился на свет при тяжелых обстоятельствах. Его мать, эльфийка, изнасилованная человеком, умерла во время родов. Ребенок-полукровка воспитывался братом матери. Несмотря на то, что дядя обходился с мальчишкой, как со своим дитем, Танис никогда не чувствовал настоящей приветливости в отношениях между людьми и эльфами. А когда Танис возмужал, его смешанная природа стала ярко различимой даже
Именно тогда он заметил, как изменилось отношение к нему в эльфийской семье. Изменились все, за исключением Лораны, чьи девичьи знаки внимания не могли оставить его равнодушным. Они-то и привели к тому, что напряженность между Танисом, его дядей и сыном дяди — братом Лораны — стала еще более очевидной.
Поэтому он ушел. Его терзала пустота в душе, но он знал, что однажды должен предстать перед лицом своего дяди — и Лораны. Задача осложнялась тем, что мужчина этот был не только его дядей, но и Беседующим с солнцами, правителем эльфов Квалинести.
Флинт протянул руку и ободряюще сжал танисово плечо.
— Ты всегда найдешь здесь дом, парень.
Танис отвернулся от пламени и встретил улыбку старого гнома, которая не переметнулась на его задумчивые темные глаза.
— Знаю.
Все это выглядело как счастливое расставание, а Танису не хотелось думать о Квалиносте прямо сейчас. Еще не пришло время.
Он бросил Флинту озорную усмешку.
— Если я тебя знаю, Флинт Огненный Горн, ты все пять лет просидишь за резьбой у домашнего очага.
Флинт повертел в руках все еще чрезмерно большой деревянный чурбанчик.
— И что в этом плохого? — возмущенно поинтересовался он. Теперь Танис мог быть уверен, что гном с упрямством гнома займется именно этим.
— Ничего, за исключением того, что через час это занятие крайне надоедает, — заметил Тассельхофф, пошевелив палкой огонь в камине, отчего в воздух взвились вспыхивающие искорки. — Ты же знаешь, Флинт, я могу на время остаться и составить тебе компанию и…
— И все, — отрезал Флинт, взглянув на кендера. — Мне не нужен вечно подворачивающийся под ноги дурковатый кендер! Тебе не приходило в голову, что, может быть, мне хочется немного поскучать, посидеть у камина с детишками, которые переворачивают вверх дном комнату — я так долго этого хотел!
Танис нашел слово «детишки» весьма забавным, поскольку по человеческим меркам он был почти столетним стариком, хотя и выглядел на все двадцать. Конечно, Флинт не считал себя юнцом — скоро ему должно было стукнуть сто сорок, а в переводе на человеческий возраст перевалило за пятьдесят.
Но седой гном еще не закончил.
— Рейстлин вечно погружен в раздумья, Стурм — стоик проклятый, Китиара постоянно вступает в рукопашную с Карамоном или в рукопашную другого рода с Танисом…
Его грубоватое лицо смягчилось, и он добродушно двинул полуэльфа под ребра.
Тас откинулся на спинку кресла и вытянул на столе ноги.
— Как вы думаете, есть ли у Стурма шанс отыскать отца в Соламнии? — спросил он, внезапно вспомнив о друзьях, что уже покинули их. Стурм Светлый Меч и Китиара Ут-Матар вышли из Утехи на день раньше и направились в Соламнию, на север. Стурм искал своего отца, которого был вынужден покинуть в детстве, а Китиара шла своей дорогой в поисках приключений.
— Если Сэр Светлый Меч еще жив, думаю, Стурм его найдет, — решительно сказал Танис. — В обществе Кит он не заблудится.