Кендермор
Шрифт:
Вудроу нервно вгрызся в ногти.
— Но страшнее всего свет свечи, которая горела у гроба мертвеца, которого после похоронили или сожгли; если зажечь ее, вас посетит дух давно умершего человека. — Юношеское лицо Вудроу побелело. — А иногда, если душа принадлежит недавно умершему, она вселяется в тело живого человека!
— Смешно! — грубо фыркнула Гизелла.
Коням с огромным трудом доводилось обходить выбоины на дороге в стремительно надвигающейся темноте; гномиха нетерпеливо рванула поводья.
— У богов своя правда,
— Я не верю в подобные глупости, а тем более в богов, — пробормотала себе под нос Гизелла. — Скажи мне, Вудроу, — уже громче произнесла она, — а был ли ты очевидцем исполнения хоть одного из перечисленных проклятий?
— Конечно нет, мэм, — покрываясь мурашками, отвечал он. — Я стараюсь быть достаточно осторожным, чтобы избегать этого.
— Наверное, очень интересно вылупиться из яйца, если, конечно, ты будешь помнить об этом, не думаешь? — заметил Тас. Но затем нахмурился. — Однако мне совсем не нравится идея быть ограбленным. А вот поговорить с духом я бы не отказался. Может быть, он расскажет, где спрятал свои сокровища и имущество — они ведь ему больше не пригодятся! А самое главное, он может рассказать, каково это, умирать — ты счастлив, печален или чувствуешь что-то еще?
— Вряд ли какой-нибудь дух снизойдет до того, чтобы разговаривать с тобой, Непоседа, — засмеялась Гизелла. — По крайней мере, до тех пор, пока я здесь за вожака.
— Не шутите с этим, мэм, — тихо предостерег Вудроу. — Духи очень не любят такого обхождения.
— А мне не по душе этот разговор, — с тревогой отметила гномиха. Она вытянула руку ладонью вверх. — Кажется, дождь сходит на нет. Но двигаться дальше в такой темноте…
Она завернула лошадей на обочину и соскочила с мостков. Взяв коней за уздечки, Гизелла повела их с дороги к полянке, почти целиком скрытой от постороннего взгляда живой изгородью из кустарника с покрытыми багрянцем листьями.
— Накорми коней, а, Вудроу? — попросила она, проходя мимо них к заду повозки. — И не спускай глаз с Непоседы. Я поищу, где бы помыться.
Передок повозки взмыл ввысь, как только Гизелла скользнула внутрь.
Вудроу послушно соскользнул с мостков и стал распрягать коней. Вытащив из под сидения большой мешок сухого овса, он подошел к животным, тихо напевая им какую-то песенку, и нежно погладил их влажные шелковые носы. Они возбужденно нюхали протянутую руку. Поставив мешок на землю, он запустил в него обе руки и извлек две полные пригоршни овса. Кони принялись неторопливо поедать корм с протянутых ладоней.
Когда каждый из них прикончил свою пригоршню, Вудроу сказал:
— А теперь, друзья, мне нужно приниматься за другую работу. — Он вытрусил перед ними достаточное для ужина количество зерна и пригласил коней к трапезе. — Приятного аппетита. Чуть попозже я принесу вам водички.
Лошади тихонько заржали, видимо, соглашаясь с ним.
Все это время Тас беззастенчиво наблюдал за Вудроу.
— Кажется,
— За те несколько недель, что я служу госпоже Хорнслагер, я успел к ним привязаться. — Он оглядел лагерь. — Не поможешь мне найти несколько крупных камней, чтобы подпереть колеса повозки?
Он неторопливо двинулся назад к дороге, рыская глазами по земле, а Тас засеменил следом, пытаясь помогать.
— А ты можешь разговаривать с животными? — хрюкнул Тас, пытаясь приподнять камень размером чуть ли не с него самого. — У моего приятеля Рейстлина, когда он произносил заклинание, иногда получалось. Это выглядело забавно; животные не слишком его приветствовали.
Вудроу покачал головой.
— Я не говорю с ними при помощи слов, нет, — сказал он. — Просто чувствую, что понимаю их — ощущения и все такое — за исключением разве что ящериц и некоторых птиц. — человек молча принял булыжник из трясущихся рук Таса. — Нам не нужны такие большие камни. Почему бы тебе лучше не поискать дровишек? — Молодой, но жилистый юноша широкими шагами направился обратно к повозке и уронил камень под одно из задних колес. — Вот, теперь осталось еще одно, — говорил он, укладывая камень на место. — В этих местах слишком большой уклон.
Орудуя камешками поменьше, Вудроу соорудил широкий круг, огораживающий костер, где-то в шести футах от повозки. Закончив с этим делом, Вудроу нашел кендера на краю поляны собирающим пригоршнями сухие иголки для разжигания костра. Вудроу набрал охапку маленьких веточек и сухих сучьев.
— А как ты научился это делать? — спросил его Тас. — Я имею в виду, понимать животных.
— Да никак не учился, — пожав плечами, ответил юноша. — Просто наблюдаю и слушаю. И делаю так всегда. Мне кажется, понимать животных дано всякому. Только большинству людей нет до них дела.
— Ну конечно, Флинт говорил, что я чересчур болтлив, — мечтательно размышлял Тас. — Наверное, оттого-то я никогда не слышу, что говорят животные.
— Может быть, — сказал Вудроу. — Как бы то ни было, я надеюсь, ты сможешь что-нибудь состряпать на ужин. Госпожа Хорнслагер не может питаться исключительно кипятком. Я пытался приготовить, но…
— Не беспокойся, я замечательный повар! — скромно объявил Тас. — Я могу готовить жаркое из кролика, репу под соусом и даже пирожки с желудями!
— Боюсь, в нашем распоряжении нет нужных ингредиентов, — печально заметил Вудроу. — Госпожа Хорнслагер живет в повозке круглогодично, так что ей приходится путешествовать налегке — только ее имущество и то, что получено в обмен на товар или в качестве платы за него. За те несколько недель, что я с ней, я не видел, чтобы она особенно много торговала — по крайней мере, за добро.
Вудроу залился румянцем, вспомнив настойчивые ухаживания гномихи. Но Тас не заметил.
— Так чем мы располагаем?