Чтение онлайн

— Черри? А я тут с ума схожу! Лидуша пропала!

— Она не пропала. Сидит у меня.

— Как это у тебя?! Как она к тебе попала?

— Она пришла в гости.

— Но почему к тебе? И как она узнала адрес?! Я же ей никогда не говорил!

— Может, зря, Генка? Надо было все-таки попробовать. А не кидаться отношения с Женькой выяснить.

— Шла бы ты…

— Куда?

— Домой, Пенелопа, — удержался он, съязвив, как обычно. — Дай-ка ей трубку.

Ксения повернулась к испуганной Лидуше:

— На. Тебя любимый муж потерял. А ты боишься,

что уйдет! Видишь, как переживает?

Бледная Лидуша неуверенно взяла трубку:

— Да. Нет. Ой… — ладонью прикрыла трубку. — Говорит: «Немедленно домой!»

Лидуша слушала Генку минуты три. Потом молча положила трубку.

— Сказал, что приедет за мной. По-моему, он на тебя очень злой. И еще к нему кто-то пришел.

— Кто же это?

— Не знаю. Генка сказал, что в дверь позвонили, что он никого не ждет, и задерживаться в квартире не собирается. Выезжает. Сказал, чтобы сидела у тебя и ждала, когда он приедет.

— Правильно. Нечего беременной женщине одной ночью по городу разъезжать… И долго ему ехать?

— Минут сорок.

— Давай покачаю, что ли, попьем? Ты голодная?

— Я сейчас всегда голодная, — жалобно улыбнулась Лидуша. И Ксения подумала, что болезнь прошла, пора бы обеим снова иметь близких подруг.

Они сидели на кухне, пили чай и разговаривали уже спокойно. О пустяках. Ксения давно уже ни с кем не делилась своими маленькими проблемами.

Ей всегда не хватало матери, вечно занятой старшим братом и его семьей. Но добрая Ксения вдруг с радостью подумала, что может им всем теперь помочь. И матери, и брату, которого любимая жена обобрала до нитки. Спит теперь на раскладушке в кухне, как когда-то Ксения спала за ширмой, в одной комнате с отцом.

Все это она и рассказывала Лидуше, догадавшись, что той в жизни тоже не очень-то везло. Не то что Евгении Князевой… Все самое светлое в Лидушиной жизни началось именно с Генки. И Ксения с тоской снова вспомнила себя в восемнадцать лет. Ей тоже все это пришлось пережить, только намного раньше. Но все равно казалось, что на кухне рядом с ней сидит родная сестра.

— Лидуша, не бросай меня, — попросила Ксения.

— Что это ты? — удивилась та.

— За то время, пока я с Женей ездила по турнирам, у меня совсем не осталось близких людей. Богатым я всегда была чужая, потому что по положению своему… что-то вроде бедной компаньонки. Элеонора Станиславовна вообще считала меня за прислугу. А бедным… Те завидовали, что я мотаюсь по заграницам, живу в дорогих отелях, ни в чем не нуждаюсь. А бедные — это все мои бывшие одноклассники, родители, брат и друзья детства. Вот так я и оказалась между и ни с кем. И тогда меня никто не понимал, и сейчас вряд ли кто поймет.

— Я не буду тебе завидовать, — сказала Лидуша, и Ксения ей поверила. — Я даже Женьке не завидовала. Просто осуждала ее

за то, что бездарно пропал такой талант.

— Да, понимаю, — откликнулась Ксения.

— Что-то Генки долго нет, — заволновалась вдруг Лидуша.

— Может, с транспортом что?

— Думаешь? А я начинаю волноваться. Мне что-то не по себе. Знобит.

— Еще чаю?

Они снова говорили о пустяках, но разговор уже стал напряженным. И Ксения, и Лидуша по очереди смотрели на часы. Сорок минут давно прошли. Где Генка?

— Его, наверное, тот знакомый задержал, — вспомнила Ксения.

— Какой знакомый?

— Который в дверь звонил…

Они посидели на кухне еще полчаса. Наконец Лидуша сообразила:

— Так почему мы ему не позвоним? Дай-ка телефон.

Она упорно набирала и набирала номер.

— Никого, — сказала растерянно.

— Конечно. Он же сюда едет, — успокоила ее Ксения.

— Нет, я не могу так, — вскочила Лидуша. — Давай собираться!

И Ксения не спеша стала одеваться. В спальне, перед зеркалом, зачем-то наложила макияж по полной программе. Словно бы в ресторан собиралась. Лидуша молча смотрела, как подруга возится с лицом. Потом так же долго Ксения выбирала, что бы такое надеть. Все это время обе ждали только одного: звонка в дверь. Но его не было.

Прошло еще полчаса. Они топтались в прихожей, Лидуша снова звонила по телефону, а Ксения искала деньги на такси. Как будто они могли лежать не в шкафчике на кухне, а совсем в другом месте. И обе ждали, ждали…

— Нет, это невыносимо! — вскрикнула наконец Лидуша. — Пойдем! Немедленно!

— Ну хорошо. Только оставим Генке записку.

— Как же он сюда войдет?

«Ключи», — подумала Ксения, но Лидуше ничего не сказала. Написала записку, положила ее в прихожей на видном месте: «Генка, сиди тут. Мы скоро придем».

Уже в лифте Ксения вспомнила Попова и Толю и вцепилась в Лидушину руку. А вдруг Генка опять сорвется? Надо поскорее пробежать через подъезд.

— Ты что? — спросила Лидуша.

— Ничего.

Слава Богу, никого возле почтовых ящиков не было. Ксения вздохнула с облегчением, но к двери в «предбанник» подошла с опаской. Открыла ее, заглянула: никого.

— Все хорошо, — сказала она Лидуше. — Пойдем. Теперь будет все хорошо.

На улице была уже настоящая зима. Почему-то, когда она начинается, делается так холодно, что поневоле думаешь: что же будет дальше? Как пережить сильные морозы, если уже сейчас, при минус трех, холодная ночь кажется концом света? Но проходит какое-то время, наступают настоящие холода, и никто от этого не умирает. Все становится на свои места.

В две первые машины, которые остановились, Ксения не села. Молодые парни, сидевшие в них, не внушали доверия. Что могут делать поздно вечером на шоссе две молодые девушки, одна из которых очень и очень симпатичная, сильно накрашенная?