Чтение онлайн

– От кого?

– Это мне неизвестно. На квитках нет подписи.

***

– …Я вернулся и сразу потребовал ее дело. Что я в нем вижу? В графе «отец» – прочерк, в графе «мать» – прочерк. Предыдущее место учебы – тоже прочерк. Как такое вообще пропустить могли? Не с Луны же она свалилась! Даже у существ верхних миров есть что-то вроде родителей. Вызываю секретаршу, спрашиваю, откуда эта Диана взялась. Секретарша говорит, что на девочку пришли бумаги, и надо было зачислить. Звоню в мэрию, спрашиваю, откуда девочка. А они в ответ: Диану Кель к вам прислало министерство по области, туда и обращайтесь.

Если не нравится, пусть пришлют другую девочку. Тогда я позвонил в министерство. Про скандал не говорю, просто пытаюсь узнать, где она училась. А Жанна Потаповна – представляешь, сама Жанна Потаповна! – отвечает мне, что где Диана училась раньше, мне, директору школы, знать совершенно не обязательно. Потому что мое дело – учить, а не выяснять. Я спрашиваю: откуда такая секретность? Она и отвечает: сам Двойкин распорядился. И что если мне так интересно, я могу перезвонить через час и переговорить с министром Двойкиным, – но он мне скажет то же самое. Нет, я, конечно, не против поговорить с областным министром образования, но не о девочках с пистолетами. Так вот, трубку я, конечно же, положил, а вот сомнения остались. И что с ними делать?

– Может, просто разрешить ей учиться? – предложил лаборант.

– Учиться-то она будет. А ты, пожалуйста, проследи, чтобы ее никто не обижал. Нехорошо, когда в гимназиях стреляют.

Погорельский ждал его на крыльце школы. Небо уже прояснилось, но бетон дышал влагой.

– Ну, что было?

– Обычный бред, – ответил Барсучонок.

Староста помолчал, а потом спросил:

– Тебя вызвали из-за того, что ты выступление губернатора не слушал?

– А что, он что-то новое говорил?

– Ты как на другой планете живешь!

– А вдруг и правда живу?

– Ну ты же понимаешь, где бы ты ни жил, а учишься ты в тринадцатой гимназии.

– Понимаешь, – Барсучонок огляделся по сторонам, словно искал на улицу нужную фразу, – мне нет дела до вашего зоопарка.

***

Путь Барсучонка домой начинается за спортзалом, возле тех самых сарайчиков, где ночами творятся странные вещи. Дальше обходишь дикие заросли, сворачиваешь в переулок и идешь в гору.

Времена тогда стояли самые доисторические. Это был 1997 год, многие вещи просто не успели изобрести.

Достаточно сказать, что фотоаппараты были зеркальные, магнитофоны кассетные, а синяя линия метро ужасно короткой и заканчивалась возле Голгофы. Что касается станции «Тигли», она существовала только на бумаге. Ничего удивительного, что жителям центра район улицы Ланькова казался натуральными задворками, заросшей репьями, пересеченной ручьями и застроенной стародавними хрущевками.

А вот для местных это была уже столица. Только своя, маленькая и уютная.

За школой дорога карабкается на холм. По левую руку – тот самый парк возле реки, который сейчас за станцией метро. А по правую – завод «Электролит-2». Именно благодаря этому заводу Тигли стали частью нашего города.

Завод строили в начале семидесятых по какому-то договору с поляками. А когда закончили, то поставили над проходной огромное панно в тогдашнем футуристическом стиле. И вот уже больше пятнадцати лет местные жители пытались понять, что же там такое нарисовано.

Старушки

и сатанисты видели там падение Люцифера. Причем падал Люцифер прямиком на Тигли. Уже постаревшие советские рокеры – обложку несуществующего альбома Pink Floyd. Барсучонок, вслед за Геннадием Петровичем, считал, что там изображен эпизод из «Кибериады» Станислава Лема – Трурль демонстрирует Клапауциусу свою легендарную машину, которая может делать все на букву «Н», а вокруг стоят восхищенные роботы.

За холмом прятались домики старого квартала, разобранного на квадраты дворов. Возле домов – палисадники, там полыхают желтыми звездами астры. И еще продуктовый магазин «Крендель», там все вкусно и дешево.

Барсучонок свернул в арку, увидел знакомый двор…

И мир опрокинулся.

***

Он не успел даже понять, куда его стукнули. Дорога, палисадник, дома, провода и солнце, блеснувшее в луже, закрутились и перепутались, как в соковыжималке, а потом рассыпались на горсточки искр. Виктор зажмурился и сжался. Потом открыл глаза и увидел серое небо, похожее на простыню.

Он лежал на асфальте – той самой узкой полоске, что разделяет дом и палисадник. Асфальт был холодный и влажный и даже сквозь куртку пробирал до костей.

Диана сидела у него на груди, – так ловко, что он не мог даже пошевелиться. Правая рука сжимала подбородок, а левая лежала рядом, наготове.

– Очнулся? – прошептала она.

– Да, – ответил Барсучонок. – А что – нельзя?

– Ты зачем за мной ходишь?

– Я здесь живу.

– Докажи!

Барсучонок хотел разозлиться, но посмотрел на вторую руку девочки и понял: не стоит. Поэтому попытался вспомнить, где мог быть записан его адрес.

– У меня паспорт дома…

– Все так говорят!

– Ты что, из органов?

– Я сейчас ТЕБЯ на органы разберу, понял?

Барсучонок зажмурился и попытался придумать какой-то выход.

И, что примечательно, ему это удалось.

– У меня в кармане брюк, – начал он, – есть билет из городской библиотеки. Там моя фотография, адрес, печать и, кажется, номер паспорта.

– Сейчас проверю. Лежи смирно!

Цепкие пальцы, похожие на железных пауков, обшарили карманы и вернулись с зеленой книжечкой.

– Хорошо. Можешь вставать.

– Ты всегда так с одноклассниками поступаешь?

– Мне главное, чтобы проблем не было.

Кель уже была на ногах и вскидывала на плечо новенький портфель с серебристыми застежками. Интересно, там у нее тоже ствол?

До дома они шли молча. Возле четвертого подъезда Диана остановилась.

– Слушай, ты ведь компьютерщик?

– Да.

– Поможешь мне настроить? Мне интернет подключить надо.

– Я попробую.

– Хорошо. Тебя родители ждут на обед?

– Да, ждут.

– Обедай и приходи. Квартира сорок пять. Мне срочно надо.

***

Никогда еще обед Барсучонка не был таким длинным, тарелка с супом – такой бездонной, а чай – таким горячим. Вгрызаясь в пищу, он пытался понять, в какой переплет угодил.

– Ты слышал, что наш губернатор сказал? – спросил отец.

– Меня сегодня об этом уже спрашивали.

Продолжения не было. Родители уже привыкли, что сыну все равно, о чем говорят губернаторы и прочие президенты.

Барсучонок думал о Диане.