Казнить!
Шрифт:
– Что за глупости ты говоришь… - прошептала она растерянно, пряча от меня свой взгляд. Я придвинулся к ней ближе; чуть наклонился:
– Мне будет довольно лишь твоих редких ласковых взглядов в мою сторону… И положил руки ей на плечи… Девушка вздрогнула; взгляд беспомощно заметался по сторонам, ища и не находя поддержки…
– Я пойду… Нас могут увидеть… - отстранилась она. Вздохнул тяжко:
– Ну почему я такой несчастливый – ответь мне, Танечка ?…
– Я скажу классному руководителю, что ты сильно болен… - бросила староста на ходу, спешно удаляясь из спальни. Неплохо. И убедительно. Девочка
Дождался, когда все, после перемены, разойдутся по классам и, словно раненая птица, осторожно понёс своё тело с четвёртого этажа на выход. Дежурный, на выходе из здания, критически окинул меня; презрительно хмыкнул, но ничего не сказал… Ни у пусть – хуже было бы оправдываться: почему я не на занятиях… До котельной, расположенной в самом углу обширного двора, дошёл словно под прицелом: спину "сверлили и жгли" взгляды их окон школы ! А может показалось ? Дошёл до массивной железной двери. Собрался с духом. Постучал…
Не расслышав знакомого – Войдите…, или чего то подобного, рванул дверь на себя. Она, вдруг, открылась довольно легко и без скрипа. Значит уход за ней присутствует ! А это мне о многом говорит ! Вошёл; пригляделся, проморгавшись, со свету… Ну что ж – типичный филиал "преисподней": довелось побывать в таких и не в одной. И даже поработать – по профилю. Истопника-кочегара. В далёкой юности…
Полумрак; тусклая лампочка освещает желтоватым, рассеянным светом деревянный стол со скамейкой… На противоположной стороне от двери – два длинных (похоже от паровоза) котла. С дальней стороны отходят толстые трубы: проходят вдоль всей стены и выходят наружу. Котлы покоятся на кирпичных квадратных коробках, в которых раздражённо гудит пламя. Дверцы, наподобие тех, что имеют паровозные топки, закрыты, но сквозь щели видно пламя внутри топки. Возле одной и топок – железная тачка, с лежащей в ней совковой лопатой. И правильно: здесь все свои и к чему катить пустую тачку в склад с углём, открывший свою тёмную, жадную пасть слева в стене…
Зачем ходить туда-сюда зазря: надо уголька подбросить в одну из топок: подошёл к тачке; прикатил её к угольному складу; накидал уголька и к топке. Дёрнул за рычаг – дверцы распахнулись: кидай в распахнутую пасть столько, сколько нужно ! Накидал – закрыл дверцы… А тачка пусть постоит до следующей ходки… Не эстетично ? Зато практично… Все эти мысли промелькнули в голове, пока окидывал быстрым взглядом незнакомое помещение – привычка ! И только после этого обратил своё внимание на сидящего за столом истопника. М… да…! Колоритный, я вам скажу, тип ! А исходя их этого и нужно строить с ним наш разговор. Главное – удивить и заинтересовать…
– Здравия желаю господин капитан !
– вытянулся в струнку…
– Ты ничего не перепутал парень ? – хрипловато и настороженно спросил, сидящий за деревянным столом, колоритнейший тип. Лет под тридцать пять-сорок: сразу видно – военная косточка, причём дореволюционная; мрачен и небрит, но за собой следит, вернее приглядывает время от времени… И что характерно: признаков борьбы с зелёным змеем не наблюдается ! А на такой должности – сам бог велел ! Однако – нет. И взгляд: равнодушный, но не потухший или злобный…
– Виноват, товарищ полковник – не разглядел сослепу ! –
– Ну… раз вошёл, хоть и не званный – обращайся… - буркнул он…
– Разрешите воспользоваться вашим душем для проведения лечебных мероприятий ? Возникшие при этом неудобства обещаю компенсировать ! – выпалил я. Брови истопника удивлённо приподнялись:
– Лечебные ? – удивился. Я выпалил, перекрикивая гудящее пламя:
– Так точно – лечебные ! – ответил почтительно - придурковато.
Хозяин "преисподней" заинтересованно склонил голову на бок, разглядывая меня, словно диковинку какую то заморскую…
– А чем компенсируешь ? – в голосе послышались весёлые нотки.
– Бутылкой коньяка "Шустовский" ! – выпалил я – правда не за один сеанс лечения… Ухмылка разрезала каменное лицо истопника:
– А деньги то у тебя есть на ТАКОЙ коньяк ? – весело ухмыльнувшись, поинтересовался он. Я ответил, прямо глядя ему в глаза:
– Если я сказал – я слово своё держу ! Истопник хотел сказать ещё что то весёлое, но, наткнувшись на мой взгляд, ответил:
– Ну… - раз у тебя всё так серьёзно – прошу. На процедуру… И махнул рукой в правую, от котлов, сторону. Огороженный деревянными досками четырёхугольник. Думаю – там всё как везде: комнатушка без крыши разделена пополам – раздевалка и душ. Так и оказалось. И что хорошо – полы деревянные и решётчатые. Разделся… А душ: он нисколько не изменился до наших дней, разве что краники у нас стали изящнее и пимпочки всякие добавили для эстетики. Но здесь её, пока нет: два крана по бокам смесителя; длинный "гусак" трубы вверх, загнутой к купающемуся и набалдажник с дырками сеточкой. И трубы, что удивительно, покрашены, хотя так и нужно, но такое далеко не везде…
Странный парень… - подумал истопник, глядя на душевую и прислушиваясь, сквозь гудящее в топках пламя – что у него там за лечебные процедуры ? Наврал, наверное… Но как он угадал про капитана ? И про полковника ??? Засланный казачок ? Кем ??? Лицо мужчины нахмурилось, закаменело; тело напряглось, как перед броском: в такую минуту этому человеку лучше на пути не вставать – сомнёт, раздавит !
Да нет… - истопник расслабился – не та я персона, чтобы ко мне кого то подсылать, да ещё пацана, да ещё с таким подходом… Лицо расслабилось; память услужливо стала листать страницы прежней жизни:
Сын приказчика одного из небольших магазинов в Москве… Отец, каким то чудом зацепившийся за место приказчика в этом магазине, хотя до этого пришлось поработать и мальчиком на посылках и учеником… А потом – уже в приказчиках, хозяин предложил: вкладывай свою зарплату в дело ! Вложишь 50 процентов от стоимости магазина - будешь младшим компаньоном. 70 процентов – полноправным компаньоном по прибыли, а выплатишь всё – сам станешь хозяином ! Вот за это и ненавидел отец Николая – люто ненавидел первую революцию, впрочем как и хозяина ! Горбатился, лебезил; унижался перед покупателями ради даже малой прибыли. Почти всю свою зарплату вкладывал в магазин ! Семья хоть и не впроголодь жила, но цену знала каждой копейке. И осталось то приказчику всего-ничего: десять процентов до полной стоимости выплатить. Месяц, ну два… Два месяца !!!