Казнь
Шрифт:
Она помолчала.
– Ян, меня огорчает, что вы без спросу залезли в мой компьютер и… переписали повесть? Да?
Семироль уселся рядом. Подобрал с пола пульт, заставил жизнерадостного крикуна резко убавить громкость.
– Ирена…
– Ничего, – она пожала плечами. – Раз уж мое тело не принадлежит мне, что уж говорить о тексте… о каком-то там компьютере…
– Ирена, у вас повадки великого сыщика…
– А у вас – неумелого взломщика… Ну зачем?!
– Мне очень нужно было это прочесть. А вы бы мне не позволили. Ведь не позволили бы, точно?
Она
– Ирена, поймите… То, что вы в итоге остались живы – во многом заслуга этих ваших… рассказов. Как бы странно это ни звучало… А интересно было посмотреть на себя со стороны! – он неожиданно улыбнулся.
Она еле удержалась, чтобы не сплюнуть, как матрос в трактире:
– Да это же… это другое, это не… и она же не закончена!
Семироль вздохнул:
– Ирена… где вы провели эти злосчастные десять месяцев?
На экране взмахивали стройными ногами лихие смуглые танцовщицы. Их движения почему-то напомнили Ирене вязальную машину… или прядильную? Ритмичные взмахи бесконечной очереди палочек и крючков…
– А вы уже прочитали? – спросила она безнадежно.
– Да. Но, я надеюсь, вы все-таки отделяете… вымысел от реальности? Или нет?
Вот и все, устало подумала Ирена.
– Ян… я не сумасшедшая. Верите?
Он молчал.
– Ну так идемте со мной! – сказала она, резко поднимаясь. – Идемте, я вам покажу!..
Она включила весь имеющийся в комнате свет. Люстру, настольную лампу, торшер. Смела со стола хлам, оставшийся после ее исследовательской работы, взялась было отодвинуть компьютер…
– Куда? – Семироль с негодованием оттеснил ее. – Тяжести?!
Она закатила глаза к потоку.
– Смотрите сюда, Ян… Вот. Это календарь, тот, из бумаг Кромара, видите?
– Спокойнее, Ирена…
– Нет, это вы – спокойнее… Вот эти горы, видите, узнаете?
Семироль взял календарь в руки. Чуть улыбнулся:
– Да… Смотрите-ка.
– А почему тут написано «Каньон Пас, Южные Монтаньеры»? Мы-то в другом месте живем!
Адвокат присмотрелся. Пожал плечами:
– Ну и что? Кромар подделывал статьи в газетах, а теперь еще, выходит, и календари…
– …Подделывал календари семилетней давности. Ладно, его дело… Но вот карта…
Ирена волновалась. Путалась в страницах атласа; Семироль как бы невзначай положил ей руку на плечо:
– Не спешите…
– Смотрите сюда… Вот. Это Южные Монтаньеры. То место, что на всех картах мира называется Каньоном Пас… Вот этот участочек, обведенный карандашом, пятиугольник, видно?
– Ну и что? – медленно повторил Семироль.
Ирена развернула карту:
– Вот мы… Вот город… Здесь еще горы как горы. Здесь еще тоже… совсем старые. Полуразрушенные. Лес, луга, средняя высота не превышает… не помню сколько метров, но не так уж много. И вдруг – пики! Вечные снега! Все эти сумасшедшие хребты, из-за которых с фермы нельзя сбежать… Но ладно. Игра природы… Вот! Посмотрите же сюда! Вот этот пятиугольник, точка в точку! Кусок Монтаньер, пересаженный совершенно в другое место! Сдублированный!
Семироль молчал.
Иренино доказательство, похожее на детскую игру-головоломку, выскользнуло из ее нервных рук, полетело на ковер – отдельно атлас с загнутым уголком, отдельно карта с вырезанным пятиугольным окошком, отдельно сам этот пятиугольник, желто-коричневый из-за обилия высоких гор… И еще одна карта, целая, с нарисованным контуром, с местом, куда без ущерба для карты легко можно вклеить кусочек Южных Монтаньер…
Семироль наклонился. Аккуратно подобрал все части головоломки. Выпрямился, усмехнулся:
– Ну и что?
– А ничего, – Ирена опустилась на кровать. – Я, конечно, отличаю вымысел от реальности… Хорошо бы послать эти мои изыскания в какой-нибудь географический журнал… Хотя нет, географический не напечатает. В какой-нибудь темный журнальчик, с хиромантией, чревовещанием, с пособиями по столоверчению, «удивительное – рядом»… Вот там напечатают в радостью, еще и гонорар пришлют…
Семироль молчал.
– Что вы со мной сделаете? – спросила она безнадежно. – Если я все-таки шизофреничка… Вы ошиблись во мне, Ян. А вернее всего – вам надо было набрать сразу несколько женщин, оплодотворить их всех и из многочисленного потомства выбрать самою удачную особь… А прочих…
Он закрыл ей рот ладонью. Ладонь была узкая и твердая; Ирена щекой вдавилась в пуговицу на его рубашке и снова ощутила биение его сердца – но теперь, как ни странно, пульс Семироля был чаще, чем у Анджея Кромара, почти такой же, как у нормального человека…
– Ирена… Не надо. ОН может услышать…
Его рука легла теперь уже ей на живот. Ирена замерла – прикосновение было приятным.
Проходили минуты.
Она не сопротивлялась. Опустилась на подушки, позволяя делать с собой все, что угодно…
Бесстыдно горели люстра, настольная лампа и торшер.
– Улыбаетесь, Ирена?
– Неприлично же… При ребенке…
Он коснулся ее губ. Впервые.
– Вы смеетесь, Ирена?
– Обычно начинают с поцелуев, а мы… заканчиваем…
– Ну, до завершения нам еще далеко…
Так что же, он понял? Все-таки ПОВЕРИЛ ей? Или…
Она закрыла глаза.
Пусть так. Не имеет значения.
По утрам она боролась с тошнотой. Ничего не хотелось делать, повесть так и осталась – без конца…
Ник возился с ней, как нянька. Делал комплименты. Развлекал. Вытащил откуда-то подробный медицинский фильм о внутриутробной жизни плода; сперва Ирена морщилась – но любопытство победило, тем более что фильм оказался в чем-то даже эстетским.
Дни. Недели. Месяцы. Страшноватое с виду, непропорциональное существо плавало вниз головой внутри собственного красного космоса, росло, обзаводилось отпечатками пальцев, ресницами, мочками ушей, ногтями…
Ирена смотрела, время от времени недоверчиво касаясь собственного живота.