Казнь
Шрифт:
Закурлыкал телефон. Ирена вздохнула – на табло горел номер литагента.
– Да, я слушаю…
– Госпожа Хмель? Наконец-то… Вообразите себе, у нас есть покупатель на весь цикл об Осаде.
– Но он же еще не написан…
– Именно! Авансом, под заказ… Только, Ирена, ради Создателя, они просят побольше магии. Обязательно Темный Властелин, хотя бы на третьем плане. Они хотят фантазии, волшебников, артефактов, квестов, поединков… Ирена, вы помните, мы с вами уже не раз говорили…
– Я подумаю, – сказала
Литагент замолчал. Он достаточно хорошо успел изучить свою подопечную, чтобы различать оттенки этой ее привычной фразы.
– Ирена… Назрел серьезный разговор. Где мы могли бы встретиться?
Она вздохнула:
– Я подумаю…
– Хорошо, – голос в трубке помрачнел. – Я перезвоню завтра утром…
– Конечно, – сказала она с облегчением и положила трубку.
Сэнсей вертелся вокруг кровати, ставил лапы на плед, и это было плохо, потому что известно какие у него лапы – грязные…
…Вы напрасно верите, мальчики, что там, в этом честном мире, вы окажетесь среди сильных, найдете достойное вас место… Потому что те, кто действительно умеет находить такое место – находит его в ЛЮБОМ мире… Они побеждают на выборах и ворочают миллионами, и совсем не читают сказок. А потому вы обманываете себя, мальчики… А я вас обманывать не стану…
– Какие глупости, – сказала она вслух. – Тоже мне, проблема…
Снова – телефон. Нет, еще один звонок – и она отключит его…
Звонила знакомая. Не так, чтобы очень близкая – но вполне приятная. Из тех, с кем интересно беседовать два раза в месяц и видеться два раза в год…
– Ирена? Что ты делаешь сегодня вечером?
– Сплю, – сказала она честно.
– Хочешь, мы заедем за тобой? Сегодня годовщина свадьбы Игора и Янки, мы хотели…
Ирена с трудом вспомнила, кто такие Игор и Янка. Ах да, тоже симпатичные люди…
– …интересное общество. И несколько твоих читателей-поклонников, ты их еще не знаешь… Все очень хотят тебя видеть. Поедешь?
Ирена молчала. Голос в трубке несколько потерял уверенность:
– Ирена… ты ведь здорова?
Она подумала, что следует ответить «нет». Сказаться больной, чтобы никто не обиделся…
Вставать с дивана? Одеваться, делать макияж? Ехать куда-то, с тем чтобы вернуться за полночь с тяжелой головой, в запахе терпких духов и чужих сигарет…
Черепаха под настольной лампой флегматично двигала челюстями.
– Извини, – Ирена вздохнула. – Но я не поеду. Слишком много… – она хотела сказать «пищи для размышлений», но в последний момент одумалась. – Слишком много… работы.
– Но ведь только один вечер, – приятельница, судя по голосу, все-таки обиделась. – Мы ведь не так часто тебя… беспокоим!
– Извини, – Ирена знала, что через несколько минут после отбоя в голову к ней явятся веские доводы и остроумные оправдания, но выслушать их будет некому…
А Сэнсей и черепаха
Она подмела двор. Посмотрела, как садится за горы солнце; разожгла костер, попыталась по дыму определить погоду на завтра – и не определила. Сэнсей носился, отбрасывая задними лапами комья земли, и его восторг частью передался Ирене. В конце концов, уже почти весна…
Телефонный звонок вывел ее из созерцательного настроения. Телефон курлыкал долго и настойчиво – по дороге к нему Ирена насчитала пятнадцать звонков.
– Госпожа Хмель?
Тот самый незнакомый номер. И голос, что интересно, незнакомый тоже. Она ведь просила никому не давать ее номер…
– Госпожа Хмель, меня зовут Николан Петер, я прошу прощения, если потревожил…
Он сделал паузу, как бы специально для того, чтобы она любезно опровергла его – ничего страшного, мол, я слушаю.
Но она молчала. Потому что неведомый господин Петер действительно потревожил ее.
– Госпожа Хмель, речь идет о вашем муже, Анджее Кромаре.
– О моем бывшем муже, – поправила она механически.
Потом у нее подкосились ноги, и она села на диван.
– Он жив?
– Но, госпожа Хмель, зачем сразу такие страшные предположения…
– Он жив?
– Да, конечно… Видите ли. Вообще-то, я из Комитета Общественной Безопасности.
Ирена глубоко вздохнула. Сердце колотилось как бешеное, даже черепаха, кажется, повернула закованную в латы голову и повела бусинками бессмысленных глаз…
– Он что-то натворил?
– Нет, напротив, возможно, его представят к награде…
Опираясь о мягкий бок дивана, Ирена подобралась к столу и положила ладонь на горячий черепаший панцирь. Обычно такое прикосновение успокаивало ее.
– Тогда при чем тут я?
– Необходимо встретиться.
Ирена поморщилась. Ни с того ни с сего пришла мысль, что это, наверное, уловка новобрачных Игора и Янки, которые во что бы то ни стало решили вытащить ее сегодня на вечеринку…
Она вообразила, как едет на встречу с сотрудником Комитета – а попадает в развеселую подвыпившую компанию безусловно милых людей…
– Сегодня?
– Завтра утром, – невидимый Петер будто не расслышал сарказма в ее голосе. – Если пожелаете, за вами пришлют машину…
– У меня много работы, – сообщила она осторожно.
…Ей было восемнадцать лет, и она без памяти любила однокурсника, Ивонику, первого парня на всем факультете. Их любовь некоторое время ограничивалась объятиями в темноте кинозала; очень долго они ходили друг вокруг друга, как намагниченные, боясь и разойтись, и сблизиться – когда вдруг однажды вечером, провожая Ирену домой, Ивоника поцеловал ее на автобусной остановке.