Чтение онлайн

Вместо бедности он побратался с наслаждением: изменник, спавший с комедиантками всей Европы, игравший и пивший с маркизами и герцогами, предатель своего класса, но не Тартюф. Он обманывал всех: врагов и подруг, и главным образом своих друзей, но так же часто он выставлял на всеобщее обозрение свои недостатки, как свои шелковые штаны, золоченую табакерку и дукаты, которыми он звенел во всех карманах, свою всегда готовую шпагу, а он был готов еще с ранней молодости, и фальшивый титул, и поддельный орден.

Кем же был подлинный Казанова?

Он сам называл себя легкомысленным, но храбрым и в основе своей приличным

человеком. Казанова думал, что имеет право показать себя в неглиже, а иногда и совершенно нагим.

Как мы должны понимать его? Жадный до жизни авантюрист, посещавший пап и королей, победоносный конкурент Калиостро и графа Сен-Жермена?

Скрытый писатель с проблесками гения, сладострастный автобиограф, сатирический самопародист и неумолимый бытописатель восемнадцатого столетия, энциклопедический дилетант, полный остроумия, самый утонченный и самый бесстыдный рассказчик своего времени?

Был он стократно обанкротившимся художником жизни и великим сексуальным клоуном восемнадцатого века?

Это постоянное театральное настроение, всегда сверхускоренный темп комедии, целый развлекающийся мир, изобилующее жизнью желание и всегда повторяемое сладострастие, которое само по себе так сильно, словно оно было творцом собственного принципа, огненный дух веселья, стократный юмор и далеко раздающийся дерзкий хохот, это козлоногое эхо восемнадцатого века — есть ли все это творение одного старого подагрика, который был лишь в состоянии писать мемуары в богемской деревне и романтически украшать карьеру плута?

А вдруг содержание этих похотливых мемуаров на самом деле только сексуальные мечтания импотентного хвастающего старика? Не мог ли импотентный поэт-комедиант из голубого воздуха создать сверхпотентную кривляющуюся фигуру, всеми страстями пылающего балагура и паразита любви?

Или приапические мемуары являются волшебным отблеском необузданного и радостного бытия некоего в высшей степени подозрительного, глубоко аморального, опьяненного жизнью эротического гения?

Джакомо Казанова родился 2 апреля 1725 года в Венеции. Для сына счастья то был верный час и верное место, чтобы провести жизнь полную любви и наслаждения.

Но счастье не было ему подарено. Этот человек из народа был богат на слова и беден счастьем! Если бы он стократно не помог сам себе и не поправил бы счастье удачей, то стал бы несчастнейшим из людей и погиб вместе с отбросами своего времени.

Он был дитя любви и нелюбимым ребенком. У него было два отца, один бедный и законный, а другой незаконный и богатый; ни один о нем не заботился. У него была юная прелестная мать, делавшая карьеру на сценах и в постелях, от Лондона до Дрездена, но этого ребенка она отдала чужим людям, как только ему исполнился год; с того времени он более никогда не жил с нею вместе. У него было пять братьев и сестер, а он рос как сирота.

Его детство было отвратительным. До девятого года жизни он болел. Думали, что он вскоре умрет, и не больше не обращали на него внимания.

Нищета продолжалась всю юность. Если вдуматься, у него была ужасная жизнь, какую едва

бы вынес другой.

Однако в воспоминаниях этот человек смеется день и ночь, бродит по миру, играет, любит и ведет прекрасную жизнь, принимая восхищение тысяч мужчин и любовь тысяч женщин.

Счастье и несчастье — и то, и другое правда.

Джакомо был дитя театра, — и мать, и оба отца вышли оттуда. Джованна, которую в семье звали Дзанетта, а в театре ла Буранелла, девушка из Бурано, была дочерью сапожника Фарузи. Она поспешно вышла за актера Гаэтано Казанову, который жил напротив и похитил ее пятнадцатилетней. Они обвенчались против воли родителей у патриарха Венеции (27 февраля 1724 года). Она изменила ему с директором своего театра, нобилем Микеле Гримани, и принесла ребенка. Это случилось через тринадцать месяцев после свадьбы.

За день до рождения Джакомо у его матери возникло страстное желание креветок. Джакомо любил всю жизнь — креветок, а не мать.

Год спустя Дзанетта отдала своего сына Джакомо Джеронимо (так он был окрещен) своей матери Марсии и уехала с мужем в Лондон. Обоими ногами прыгнула Дзанетта в Лондоне на сцену и упала в постель принца Уэльского, ставшего потом в Англии королем Георгом II. Говорили, что второй сын Дзанетты, Франческо, которого она родила в Лондоне в девятнадцать лет, был от него. Франческо стал известным художником-баталистом, членом Парижской Академии, и много раз зарабатывал и проматывал миллионы.

Дед Казановы, уважаемый сапожник Фарузи, который считал профессию комедианта бесчестной, умер как жертва уязвленной профессиональной чести: от разрыва сердца после свадьбы единственной дочери с комедиантом. Вдове Марсии комедиант Гаэтано Казанова торжественно поклялся, что никогда не станет склонять ее единственную дочь Дзанетту к театральной игре, и сразу же взял ее в театр, как прежде в постель — подходящий отец для будущего соблазнителя.

Он происходил из Пармы. В 1715 году с девятнадцатилетней субреткой он убежал в Венецию. Ее звали Фраголетта, «Земляничка», из-за родинки на груди. Она его оставила, он стал танцором, а пять лет спустя в Венеции комедиантом — без успеха. В 1723 он играл в театре Сан-Самуэле. Лишь после свадьбы на соблазненной дочери сапожника он внезапно стал вхож в лучшие дома и сделал своей жене шесть детей за десять лет. Как многие рогоносцы, Гаэтано стал снобом.

Из Лондона он привез юную жену назад в Венецию и Дзанетта играла в театре Сан-Самуэле, где ее муж был актером, а ее друг Гримани директором. Для своих третьего и четвертого сыновей в качестве крестных отцов она нашла патрициев. (Джамбаттиста стал директором академии в Дрездене, Дзанетто, бездельник, окончил чтецом канцелярии в Риме. Одна дочь умерла в четыре года от оспы, другая танцевала в Дрездене в балете и вышла замуж за придворного учителя музыки Августа.)

В тридцать шесть лет бедный комедиант Гаэтано Казанова заболел гнойным воспалением среднего уха, врач прописал капли и противосудорожные средства. Тогда комедиант предусмотрительно собрал у своего ложа пять сыновей, молодую беременную жену и знатных братьев Гримани (Микеле, Дзуане, Алвизе). Прежде всего он попросил трех братьев оставаться друзьями его жены. Потом он обратился к прелестной жене, истекавшей слезами, и попросил торжественно поклясться, что никого из детей она не потащит в театр, где он испытывал лишь пагубные страсти.