Чтение онлайн

Эти слова должны были обрадовать Казанову, а вместо этого опечалили. Карло был восхищен и тотчас обнял Казанову. На обратном пути он только и говорил о своем счастье. Он влюбленно смеялся от радости (или от неожиданности?), когда Казанова рассказал о папском разрешении. Так доверчивы были жертвы интриг Казановы, именно нехватка недоверчивости превращала их в жертвы.

Когда Казанова снова приехал в деревню, он советовал Христине, как держать себя с будущим мужем, его сестрами и теткой. Покраснев, он говорил, что мужу надо оставаться верной, и с некоторым стыдом просил прощения за то, что

соблазнил ее.

«Когда вы обещали мне жениться, вы уже тогда хотели оставить меня?»

«Клянусь, нет.»

«Поэтому вы меня не обманули. Я благодарна за то, что вы нашли мне мужа. Что я должна сказать вашему другу в свадебную ночь?»

«Карло достаточно деликатен, чтобы не задавать таких вопросов. Но все же скажите, что у вас не было любовников: все девушки так делают. Даже опытные обманываются в этом.»

«Обними меня в последний раз», просила она. Он не решился. Они были одни. Его добродетель была слаба.

Тогда она сказала: «Не плачьте, милый друг. На самом деле меня это не трогает.»

Тогда он снова засмеялся.

Карло пригласил его на свадьбу. После некоторого колебания он пришел, гордый своим делом, но также ревнуя и завидуя. На свадьбе, увидев ее, он заплакал. В сельском наряде она была очень красива. Карло выказывал благодарность. Казанова подчеркивал, что он не при чем, а в воспоминаниях продолжает скромным тоном: «Для меня настоящая радость — приносить счастье людям.»

На утро после свадебной ночи Карло обнял его. Христина перед всеми протянула ему руку и сказала: «Господин Казанова. Я счастлива, и рада благодарить вас.»

Господин Брагадино весело смеялся над этой свадьбой. «Весьма ученый господин сделал сотню как глубоких, так и абсурдных рассуждений об этом брака. Я смеялся про себя; только я владел ключом к тайне, только я видел весь комизм.» Так пишет юморист.

Как Руссо мечтал о «дитя природы», так Казанова мечтал о чарах наивной сельской девушки. Через некоторое время он снова увидел Христину в венецианском костюме, ее черные волосы покрывал белый напудренный парик, она уже говорила на венецианском диалекте и показалась ему гораздо менее прелестной. Через год после свадьбы она родила сына. При встрече она рассказала Казанове, Карло признался, как кто-то сообщил ему, что два дня подряд она оставалась наедине с Казановой. Она считала Карло ангелом. Казанова называет его порядочным человеком и через двадцать пять лет берет у него взаймы.

Как богатый молодой господин едет Казанова на площадь святого Марка. Локоны белы от пудры. Шпоры, кольца и глаза сверкают. Платье пестро. Во всех карманах звенят дукаты. Он проигрывает и выигрывает во всех казино. Он спит с танцовщицами, графинями, деревенскими девушками. Он маг в палаццо Брагадино. Три влиятельных покровителя балуют его как собственного сына.

Таков он в двадцать три года: игрок понарошку, домашний колдун, гуляка с литературными интересами, добродушный соблазнитель, опьяненный сладострастием. Он нравился молодым девушкам и большим господам. Он нравился и самому себе.

Только его проделки становятся все сомнительней, пока две выходки не переполняют чашу.

Осенью 1747 года Теньоло де Фабрис ввел его в сельское семейство, где все любят карты и женщин и каждый устраивает

проделки каждому. Кто не смеется над тем, что постели разваливаются и появляются призраки, что девушек кормят вспучивающими сахарными пастилками, того называют педантом. Эти шутки заходят слишком далеко, так по крайней мере считает старый Казанова.

Грек — торговец овощами, в лучшие года звавшийся Деметрио, у которого Казанова увел хорошенькую горничную (еще одна горничная в донжуанском списке Казановы!), тайком подпилил доску над грязной канавой на излюбленном пути Казановы. Казанова с несколькими молодыми женщинами по уши оказался в нечистотах. Их вытаскивали крестьяне. Его вышитый по новейшей моде наряд, кружева, чулки были безнадежно испорчены. Но когда девушки еще подавленно молчали, он уже смеялся, чтобы не прослыть педантом.

Деньгами и угрозами выявив зачинщика, он долго думал над достойной отплатой, пока не устроил его ложные похороны. После полуночи он прокрался на кладбище, выкопал недавно погребенного мертвеца, и не без труда, как он говорит, охотничьим ножом отрезал мертвую руку до плеча.

Боялся ли он? Но ради своей чести он стократно рисковал жизнью. Этот нежный юноша, которого каждое расставание, каждое тонкое чувство доводило до слез, в ярости мог превозмочь свои недостатки. Тогда он не боялся ни мертвецов, ни призраков. Однако Густав Гугитц замечает, что Казанова совершенно не страшится заимствовать эту историю из седьмой новеллы Антофранческо Граццини.

На следующий вечер с мертвой рукой под мышкой он тайно прокрался под кровать грека и стянул с него одеяло. Когда грек со смехом сказал, что не верит в привидения и снова натянул одеяло, то через пять минут Казанова повторил трюк. Грек потянулся за рукой, утаскивающей одеяло, Казанова подсунул руку мертвеца, за которую грек смеясь ухватился, тогда Казанова резко выпустил руку и грек безмолвно повалился на постель. Казанова ускользнул в свою комнату.

Утром его разбудили шум и беготня. Хозяйка сказала, что на сей раз он перестарался: господин Деметрио лежит при смерти.

Казанова был огорчен. Но разве та выходка не могла стоить ему жизни?

Главный священник прихода подал в епископскую канцелярию в Тревизо формальное обвинение против Казановы. «Поскучневший от упреков» возвратился Казанова в Венецию. Через пятнадцать дней он получил вызов в суд. Барбаро выяснил, что речь идет не только об осквернении могилы, но и об изнасиловании. Одна женщина из Цуекки обвиняет его в том, что он запер ее дочь и опозорил. «Это было обычное вымогательство», говорит Казанова.

Барбаро в суде защищал Казанову. Тот пригласил мать и дочь в сад к изготовителю лимонада. Когда девушка затопорщилась, а мать объявила, что она невинна, он пообещал им шесть цехинов. Назавтра мать сама привела ему дочь в Цуекку и радостно получила свои шесть цехинов. Однако, в саду девушка, вероятно наученная матерью, была достаточно умела, чтобы полностью уклониться от него.

Объяснение не помогло. Был вынесен приговор о заключении, в это время тот же суд прислал ему вызов по поводу осквернения могилы. Тогда мудрый Брагадино посоветовал уехать. Через год история порастет травой, а в Венеции все идет на лад, стоит только людям забыть.