Кайф
Шрифт:
Я всегда говорил, что хуже всего быть рок-артистом, а лучше всего защищать идею и не уметь ничего.
ДК продает тысячи билетов, но не через кассу. По заявкам на предприятия. Наверное, и по липовым заявкам. У маклеров комплект фестивальный стоит до сотни и комплекты берут, еще как берут, ведь на фестиваль приезжают из разных городов провинциальные троглодиты, и им не жаль на троглодитство своих провинциальных денежек.
Ругань ни к чему не приводит. Выдают по два комплекта. Я бы артистам объяснил, как получить по пять в одну секунду. Я же знаю, как тасуются на билетах
Я подхожу после собрания и говорю:
– Первыми - это ж подставка. Я и так вылезаю раз в пятилетку, а вы меня подставляете.
– Нет. Ты не прав. Во-первых, Городу логичней открывать фестиваль. Ты сам понимаешь. Во-вторых, выкатывает ЛДМ Динаккорд, и вы успеете покатать программу.
– Динаккорд?
– спрашиваю я.
– Будет Динаккорд? И дадут покатать программу?..
В последний день весны почти жарко. К двум часам лечу в ДК катать программу на Динаккорде. До-мажорная губная гармошка Хохнер со мной, театральная драная футболка со мной, театральные тапочки со мной. Ага, я же звезда рок-н-ролла и от меня до Земли несколько световых лет!..
Сценический образ подсказывает бытие - я мужик с топором в руке, от меня должно нести махоркой и сивухой. Решили Городом сгоряча: в конце отделения под гвоздящий риф Сереги колуном порублю на дрова дюжину чурок. Но не нашелся колун и желающие приволочь чурки. Зато Николай обещал подыскать на стройке, которую охраняет, сутки через трое, пару новеньких, но незаметно расколотых кирпичей. Мужчина - это рок! Буду поддельно ломать кирпичи на сцене. Хватит с троглодитов и липовых кирпичей...
Я прилетаю в ДК гонять на Динаккорде программу, но Динаккорда нет еще, зато есть Николай. Он стоит злой с приятелем возле запертых служебных дверей. Приятель желает пройти на открытие фестиваля и заготовил целую сетку классических русских взяток.
– - Не открывают, - говорит Николай не здороваясь.
– Охренели.
Я стучусь в стеклянную дверь.
Мы этому вшивому домику культурки план за так делаем, а они...
– думаю, но не говорю ничего Николаю, а спрашиваю:
– Жак где?
– А-а! Изобретатель пипетки. Он внутри, говорят, на сцене ковыряется.
– Короче, - говорю, - Пойдем-ка на солнышке загар половим.
– Пойдем к реке, - говорит Николай.
– У Пети тут... Лучше у реки. Понятно, - думаю.
– Конечно, Петя. Как нас эти Пети любят, и как не прочь теперь с ними поякшаться Николай.
– Пойдем, - соглашаюсь, - хоть к реке, хоть куда.
ДК чист, благообразен; светел, а за ним мазутный обрыв к Неве. По нему мы спускаемся к самой воде и устраиваемся возле ржавой бочки, Петя шуршит свертком.
– Ты не забыл - нам играть сегодня. Сыграешь?
– Нормально, все нормально, старик.
– А это?
– Я киваю на Петю и его сверток.
– Только лучше будет.
Тепло так, и вода рядом, сидеть бы и сидеть. И никакой, главное, истерии после плотницких забав. Кайф!
– А кирпичи!
– спохватываюсь
– Вспомнил, - усмехается Николай и расстегивает сумку.
– Держи.
– Он достает гладкий яркий кирпич с симметричными дырками, словно это сырный оковалок.
– Совсем не видно, что сломанный.
– Целый день искал!
Николай мне не нравится. Но я не диктатор, и его право нравиться или не нравиться мне.
Над обрывом появляется Жак.
– Динаккорд е?
– спрашивает Николай.
– Нет, - кричит Жак с обрыва.
– Везут.
– Пойдем?
– предлагаю Николаю.
– Настроиться надо. Да и с барабанами разберешься.
– Пускай они меня позовут, - говорит Николай.
– Ладно, сиди. Позовут, когда надо будет.
– Я поднимаюсь, но и Николай поднимается.
– Дождешься их, - говорит.
– Ладно, покачумали.
Мы поднимаемся к Жаку. Тот посматривает на Николая и посмеивается. Возле ДК уже шеренга милиции и толпа троглодитов. Нас пропускают в стеклянную дверь служебного входа и мы находим свою артистическую комнату.
– Виртуозы явятся, нет?
– Все нормально. Они за примочками полетели.
Слоняюсь по полупустому ДК, сижу в буфете над стаканом сока, мотаюсь по фойе, где разглядываю разноцветную выставку с фотографиями модных рок-артистов. Наташа-фотограф смеется за спиной:
– Я ваших фотографий не делала. Скажи Николаю спасибо. Слайды мои посеял... Плевать мне на твои фотки, - думаю, но тут же неожиданный холодок обиды растекается под сердцем. У Наташи-фотографа целый архив негативов. Она снимает уже лет... не знаю сколько, но много. Даже штамп свой - Наташа: поп-фото. Желающие могут приобрести фотки любимых рок-артистов по рублю за фотку. А Николай, значит, ей насолил, и она, выходит, не станет нас продавать по рублю. Да и кому мы нужны! Были б нужны, намолотила б кубометр фоток и не помнила б обид. Я всегда говорил, что рок-артистом быть хуже всего.
Но хуже всего то, что желанный Динаккорд привозят только за час до начала. Сто человек, наверное, бегает с причиндалами рок-труда, но они-то могут спрессовать время и извлечь через час хороший звук, а я вот, мне, можно сказать, арии петь, Бориса Годунова и Фигаро одновременно, если по качеству и - нет, то по отдаче трижды - да; а вот как мне в оставшихся шестидесяти минутах собрать себя, Николая и наших виртуозов в кулак, привыкнуть к залу и звуку в зале, походить по сцене и пробно подрыгать ножками и по десятку тактов из каждой арии врубить перед пустым залом?..
Жак чокнулся от сотни бегающих человек, а ведь ему лично следует разобраться с пультом, которого он до того и в глаза не видел. Кто только не достает Жака! Со сцены орут виртуозы, просят звука в мониторы, а он смотрит в точку и ноль реакции.
– Жак, - отвожу его и впихиваю в кресло где-то в девятом ряду.
– Жак, слушай меня внимательно.
– Все будет нормально, - отвечает Жак.
– Да, все уже нормально, но послушай, Жак. Ты слышишь?
– Жак не слышит.
– В конце мой номер с гитарой. Мужчина - это рок. Да, Жак? Ты обещал притащить двенадцатиструнку. Притащил?