Чтение онлайн

Я отрицательно помотал головой. Может я теперь и сирота, но мама меня учила, что красть нехорошо.

— Я тебя понял, хорошее воспитание и все такое. Со временем, эти глупости уйдут из твоей головы. Второй вариант подходит тебе, идеально. Ты можешь просить милостыню. Горожане охотно подадут мальчику-калеке сколит, другой. Но учти, самое хлебное место, это храм Девяти. А у тебя, не лучшие отношения с церковной братией. И третий вариант — ты можешь прямо сейчас уйти, держать тебя никто не будет. Теперь можешь говорить.

Я бы очень хотел выбрать третий вариант, но понимал,

что пока не в состоянии прожить без помощи взрослых. Возвращаться домой или идти за помощью к соседям нельзя, меня поймают и обязательно отдадут церковникам. А если просто жить на улице, то так или иначе, снова вернусь сюда.

— Дядя Лис, а если я просто уйду и сам начну просить милостыню?

— Кай, я не хочу тебя огорчать, но в этом городе никто из попрошаек не работает без моего ведома. Так было, и так будет. Я обещаю защиту, только изгоям, и, если тебя схватят стражники, за твою дальнейшую судьбу никто не сможет поручиться. Но если ты изгой — я смогу тебя защитить. Но только не от церкви, запомни — им нельзя попадаться.

— Тогда я выбираю второй вариант.

— Хорошо, Кай. С этого момента ты изгой. Больше никаких дядей, просто Лис. Для начала твоя дневная норма составит пять сколит. Заработаешь больше — оставишь себе, отдашь мне на хранение или купишь выходной. Как сам решишь. Можешь идти. Возьми у ребят лохмотья, чтобы тебя не узнали. Вечером зайдешь ко мне и занесешь пять камней. Удачи, Кай!

— Лис, я что, должен принести камни сегодня? А если у меня не получится набрать пять?

— Тогда я запишу их тебе в долг. Время идет, не теряй его зря.

Лис достал из стола большую книгу и перо, начав что-то записывать, а я стоял в полном непонимании и не верил своим ушам.

— Ну что, парень. Куда тебя определили? — Гилми увидел, как я выхожу из покоев Лиса, поднялся из-за стола и двинулся ко мне.

— Попрошайничать.

— А чего ко мне не пошел? Хотя можешь не отвечать. Наверное, у тебя была хорошая семья и тебе говорили, что это плохо. Знакомая песня.

— А что, забирать чужое у хороших людей — это достойно? — я поднял глаза и зло посмотрел на парня.

— Ух, какой ты принципиальный! Не кипятись, — Он примирительно поднял руки, и, хитро прищурившись, добавил — Но все-таки выходит, что у плохих людей воровать ты сможешь?

— Все! Я иду работать. Где выход?

— Погоди, я тебя с Кривым познакомлю, походишь первый день с ним.

— Я сам. Где выход? И отдай кинжал!

— Зря ты от помощи отказываешься. Хотя это твое дело, раз такой самостоятельный — пойдем отведу. Вечером с кем-нибудь из наших дойдешь обратно, если дорогу с первого раза не запомнишь. — Гилми расстроено протянул мне нож, держа его пальцами прямо за лезвие. — Забери свое оружие.

Почему? Почему он даже не порезался?

Мой проводник пошел вперед, и мне ничего не оставалось, как двинуться вслед за ним. Он отвел меня в небольшую комнату, где прямо на полу валялась куча поношенных лохмотьев.

— Выбирай обновку, советую взять что-нибудь с капюшоном. Тебе лучше первое время не

попадаться никому, но, если все-таки задержат стражники — просто скажи, что ты от Лиса. И вот, возьми это, — он протянул мне кусок древесного угля, — Размажь по физиономии, будешь выглядеть настоящим нищим, а не как маленький гражданин.

Зря, я так резко ему ответил. Надо будет потом извиниться. Папа говорил, что с новыми людьми нельзя показывать себя тряпкой, но Гилми добр ко мне, несмотря на мое дерзкое поведение.

Я намазал лицо углем, затем сложил чистые вещи на стеллаж, и, по совету парня, натянул драные штаны и плащ, закрывающий голову и лицо. Он волочился за мной по земле, и Гилми, критично осмотрев меня, достал из пояса маленькое лезвие и обрезал его.

— Ну вроде готов, хотя… — он взял остатки угля, растер их между рук и аккуратно повозил по моей тряпице на руке, от чего она стала грязной, — Теперь точно все. Идем за мной.

И снова мы пробирались с факелом через переходы и лестницы. На этот раз я внимательно смотрел на каждый поворот и пытался запомнить приметные места. Мы вышли к сточному каналу, похожему как две капли воды на тот, где я очнулся. Но этот казался более древним и мрачным. Какое-то время шли вдоль него, пока не уперлись в толстую решетку, перекрывавшую выход. Он достаточно легко протиснулся между прутьями, а я просто прошел через нее.

— Кай, это выход в порт. В нем не задерживайся — тамошние обитатели нас не любят, а сразу иди по дороге вверх к рынку. Далеко пока не ходи, заблудишься.

— Спасибо, Гилми, у меня неподалеку отсюда отец работал. Не потеряюсь. — Я опустил глаза, — И, извини.

— Все нормально, такое бывает у новеньких. Дал бы еще советов, но попрошайничество не мое ремесло. — Он развернулся и направился в тоннель.

— Гилми, подожди!

— Что?

— Какая способность у Лиса?

— Он может забраться в твою голову и читать мысли. Только одаренные пятого уровня и выше могут этому сопротивляться. До встречи, Кай!

Я проводил Гилми взглядом, и, тяжело вздохнув, поднялся по каменной лесенке наверх до половины и остановился. На небе ярко светило солнце, ветра совсем не было. Хотелось стоять и просто любоваться морем. Но сейчас мне придется пойти выпрашивать деньги, и мне даже не понятно, с чего начать.

Стоя на месте денег точно не заработать. Я поднялся на самый верх пристани и замер в восхищении. Мы иногда с отцом ходили сюда, и он мне показывал, какие бывают корабли. Здесь встречалось много их разновидностей, но самыми популярными у нас были торговые шхуны и каравеллы.

Однако на этот раз не они привлекли мое внимание, а большой княжеский фрегат, который мне раньше не доводилось видеть. Красивый, огромный, с острыми обтекаемыми формами и мачтами, достающими до неба. По его бокам из раскрытых бойниц торчали длинные сколитные пушки, которых было около двух десятков на каждом борту. Но самое главное — этот корабль был способен двигаться даже в полный штиль, потому что на нем, кроме парусов, имелся сколитный двигатель. Папа рассказывал, что, когда он служил, ему удалось поплавать на таком корабле, и они могли догнать любое судно.