Катюша
Шрифт:
Сделав еще одну затяжку, затушил папиросу. Через час в дверь постучали. В комнату зашли сотрудники НКВД Васильев и Харитоненков. Дворник Ханин остался по их приказу стоять у открытой двери. Васильев предъявил ордер на арест и, пройдя в кабинет, не дожидаясь согласия хозяев, начал проводить обыск.
–– Зачем вы устраиваете хаос? Скажите, что ищете, и я сам передам это вам, – попытался возражать
Васильев грубо оборвал его. Георгий попытался подойти к окну, но Харитоненков властно усадил в кресло. Лангемак безропотно подчинился и больше ни о чем не спрашивал, молча наблюдал за тем, как чекисты небрежно разбрасывают по кабинету вещи. На лице промелькнула грустная улыбка: «Ищите, ищите! Архив в надежном месте»…
Обыск продолжался всю ночь. Перерыли буквально все, но ничего, на что надеялись, не нашли. Под утро приказали собираться. Накинув на плечи шинель, Георгий простился с женой и старшей дочерью, младшая, еще спала. Глядя в заплаканное лицо Елены, сказал:
–– Не волнуйся, это недоразумение. Не в первый ведь раз.
Жена протянула ему узелок с наскоро собранными вещами…
В эту же ночь забрали Клеймёнова. Следующими на посадку значились Глушко и Королев…
Чудовищные пытки изменили Лангемака до неузнаваемости. В свои неполные сорок лет он выглядел дряхлым стариком. Все, кто знал его до ареста, восхищались многосторонними талантами и остроумием Георгия. Обладая очень красивым голосом и редкостной памятью, он мог часами читать любимую драму Лермонтова «Маскарад». Когда же в доме устраивались дни рождения детей, сам ставил и играл главные роли в театральных постановках, переодеваясь то Лешим, то Бабой-Ягой, вызывая восторг у всех присутствовавших. Придумывал различные конкурсы и шарады. От того, былого, Лангемака, осталась лишь слабая, не осознающая уже себя тень. Последним ударом, лишившим его разума стал сфальсифицированный протокол допроса Клейменова, где он «сознался» в том, что «…являлся активным участником антисоветской троцкистской подрывной и террористической организации…».
3 января 1938 года четыре члена Политбюро ЦК ВКП(б) – А. А. Жданов, В. М. Молотов, Л. М. Каганович и К. Е. Ворошилов утвердили санкцию на расстрел И. Т. Клеймёнова и Г. Э. Лангемака. 11 января 1938 года состоялось заседание
Оно длилось всего несколько минут. В папке для рассмотрения в этот день находилось еще 35 дел. Приговор зачитал Ульрих:
–– На основании… ст. ст. 219 и 320 УПК РСФСР Военная коллегия Верховного Суда Союза ССР приговорила Лангемака Георгия Эриховича к высшей мере наказания – расстрелу с конфискацией всего лично ему принадлежащего имущества…».
На лице Лангемака не дрогнула ни одна жилка. Выслушав приговор, он продолжал безучастно, стоять на месте. Указав на выход, старший конвоя легонько подтолкнул его в спину, довел до скамеек, стоявших вдоль голых, плохо покрашенных стен, усадил на свободное место и, забрав очередную жертву, увел его в зал суда…
О чем думал в эти последние мгновения своей жизни Георгий Лангемак? Наверное, вспоминал жену, дочерей… Сожалел, что не дождался рождения сына. Безмерно любя дочерей, он всю жизнь мечтал о наследнике. Возможно, хотел доверить ему свою главную тайну. Не дождется третьего ребенка и Елена, из-за волнений за судьбу мужа, о его смерти она узнает значительно позже, у нее произойдет выкидыш… Быть может, гадал об участи друзей. Он так и не узнает, что Клейменова расстреляли днем раньше, что Глушко арестуют 23 марта, а Королева – 27 июня 1938 года. Им предъявят аналогичные обвинения в государственной измене и саботаже, будут подвергать таким же жестоким истязаниям и многие годы гноить в тюрьме, а затем, цинично назвав это актом великодушия, разрешат продолжить научные исследования в «шараге»; так на жаргоне называли подчиненные НКВД секретные НИИ и КБ, в которых использовался труд заключённых, имевших технические знания и навыки.
Согласно акту на имя коменданта ГУГБ НКВД СССР, Г. Э. Лангемак был расстрелян 11 января 1938 года, 28-м по списку приговоренных к исключительной мере наказания. Приговор приведен в исполнение в подвале московской комендатуры, располагавшейся тогда на Страстном бульваре.
Конец ознакомительного фрагмента.