Катья
Шрифт:
Он напряженно выпрямился, руками сжал подлокотники кресла и неотрывно смотрел на меня. В его потемневших глазах были страх, недоверие и покорность. Вдруг он как-то неуклюже съехал на пол и, обняв меня за плечи, потянул к себе. Просунув руку под халат, больно схватил меня за грудь.
Я, освобождаясь от его неожиданных объятий, зло толкнула его в грудь, затем спохватившись, приказала:
– Разденься!
Его готовность позабавила меня, я с трудом сдержалась, чтобы не рассмеяться. Он вдруг замер, осторожно потянулся
– Я дышать не могу, когда ты меня целуешь, ты так здорово это делаешь! – Он глубоко вздохнул, словно ему было больно об этом говорить.
Мерзкий мальчишка! Это тебе моя месть!
Я взъерошила его волосы и, обхватив за затылок, потянула к себе. Его горячие сухие губы доверчиво раскрылись навстречу моим...
ГЛАВА 12
Воспоминания о том, что произошло в спальне всего час назад, теплой волной отозвались где-то в спине. Мне стало жарко, хотя за минуту до этого казалось, что в полупустом ресторане слишком холодно от работавшего во всю мощь кондиционера. Дэвид сидел напротив, изменившийся, гладко причесанный, бледный с ярко горящими губами, и читал меню. Он выглядел совсем ребенком, замученным усталым мальчиком. Ужас снова охватил меня.
Что я делаю?! Похоже, просто схожу с ума! Неужели всего полчаса назад мы голые лежали в моей спальне на полу, и я целовала эти красные детские губы, гладкую, с отчетливо проступающими ребрами грудь, мягкую впадину живота?! Как я могла допустить это? Да, мне нужно его молчание, мне он необходим не как враг, а как сообщник, и то, что произошло безусловно работает на меня. Но надо быть крайне осторожной, игра становится слишком рискованной, и расплата может оказаться мне не по карману. Похоже, мой дорогой пасынок разыгрывает свою партию, пытаясь завлечь меня все дальше, чтобы затем сбить с ног...
– Выбрали? – официантка стояла рядом и с интересом переводила взгляд с меня на Дэвида. Наверняка решает, кто он мне – сын или брат. А может быть, я уже выдала себя чем-то, и она обо всем догадалась?!
– Я буду стейк, – сказал Дэвид, не дожидаясь, пока я начну заказывать. – Не очень прожаренный. Лук в тесте, картошку соломкой, кока-колу со льдом, большой бокал.
Он улыбался официантке, а та одобрительно скалилась в ответ. Лет ей было около двадцати пяти, может быть, меньше. Яркая красная помада на тонких губах делала лицо старше.
Меня она выслушала, не проявляя никаких чувств, улыбнулась только в конце, когда уходила. Вернее, мне досталось начало улыбки, а уж ее обнадеживающий финал, балетный поворот с крутящимся бедром, несколько призывных наклонов головы, словно ей невозможно от него оторваться, – весь этот ритуальный танец исполнялся исключительно для Дэвида.
Он же, полураскрыв сухие губы, внимательно следил за ее движениями. Я не могла понять, чего больше в его взгляде:
– Забавная девица, – стараясь говорить как можно непринужденнее, сказала я.
Дэвид не ответил. Рассматривая посетителей, он лихорадочно перескакивал взглядом с одного столика на другой, словно кого-то искал. Он был напряжен и, как мне казалось, растерян, хотя упорно боролся с этим.
– Как ты себя чувствуешь? – весело спросила я.
– Нормально, – Дэвид нехотя перевел взгляд на меня.
– Ты что, стесняешься, что пришел со мной? – вдруг сообразила я.
Он продолжал напряженно всматриваться куда-то вглубь зала.
– Так мне показалось. Обычно подростки стесняются ходить с родителями в общественные места...
– Ты мне не родитель.
– А кто я тебе? По-моему, это называется «мачеха». Да? Я тебе – мачеха?
Он молчал, глядя мимо меня.
– У тебя плохое настроение?
Он снова не ответил.
– Хочешь, чтобы мы ушли? – продолжала допытываться я, все больше и больше раздражаясь.
Он не успел ничего сказать. Официантка проворно поставила на стол запотевшие стаканы с напитками, хлеб, тарелки с салатом и два бокала красного вина.
– Мы не заказывали вино, – грубо сказала я.
– Это за счет ресторана. В пятницу вечером всем посетителям бокал вина бесплатно, – она наклонилась к Дэвиду так близко, что почти касалась его грудью.
– Ему еще только семнадцать! Разве вы не обязаны спросить удостоверение личности, подавая алкоголь? – наверное, я произнесла это слишком громко, потому что официантка резко выпрямилась и испуганно оглянулась вокруг.
– Я не знала, он выглядит старше, – она потянулась за бокалом.
Глаза у Дэвида от злости стали в два раза больше.
– Зачем? – по-детски обиженно поджав губы, спросил он, когда официантка ушла. – Я сам мог сказать, что не хочу. Или бокал стоял бы на столе, и я не пил бы. Но тебе все время хочется меня унизить! Ты...
– Я не хотела тебя унизить, – я удивилась, что он знает такие слова. – Тебе рано пить вино...
Честно говоря, я сама не понимала, почему вдруг накинулась на официантку. И потом, в мои планы не входило раздражать его. Наоборот.
– Если ты хочешь выпить, мы это сделаем дома, – примиряюще предложила я. – А здесь, на людях, я не могу тебе этого позволить.
– Ну, конечно, на людях мне нельзя пить, но дома ты вполне можешь делать со мной все что хочешь! – зло заговорил он вполголоса. – Ты ведешь себя со мной как с ребенком. Мне не десять лет!
– Извини, я не хотела тебя обидить. Давай не будем ссориться! Помнишь, почему мы сюда приехали? – шепотом спрашивала я, пытаясь под столом нащупать его коленку. – Нам было так хорошо. Правда? Согласись, что нам было здорово!