Каторжанин

Меч размазался в матовую дугу, с сочным хрустом перерубил шею и пронесся дальше, увлекая за собой шлейф карминовых брызг.

Голова весело взлетела в воздух и несколько раз кувыркнувшись, смачно шлепнулась в лужу жидкого навоза. Удивленные глаза уставились на грязно-серые клочки облаков, лениво проплывающие в небе.

Тучное тело в окровавленном армейском мундире ничком упало на залитую кровью землю. Разбитые губы шевельнулись, словно что-то хотели сказать и застыли в уродливом оскале.

— Красиво… —

молоденький, румяный лейтенант в форме японской императорской армии, несколько раз хлопнул в ладони, затянутые в лайковые перчатки. — Это какой по счету за сегодня?

— Десятый, господин лейтенант, — плотный, наголо бритый крепыш, со знаками различия сержанта на кителе, вежливо поклонился офицеру. На его круглом лице застыла улыбка, а узкие глаза лучились самодовольством.

— И ни одной осечки… — лейтенант уважительно покивал. — Как насчет еще одной пятерки? Если и этих с первого удара, я представлю вас к медали, сержант Кобаяси.

— С удовольствием, господин лейтенант, — Кобаяси еще раз поклонился. — Но пять — это слишком легко, пусть будет еще десять.

Несколько солдат стоявших рядом одобрительно загудели, но тут же замолчали, когда взгляд офицера упал на них.

— Привести остальных, — небрежно бросил лейтенант.

— Извините, господин лейтенант, — один из солдат вытянулся в струнку. — Но приговоренных осталось всего трое.

— Не имеет никакого значения, — брезгливо скривился офицер. — Все равно это человеческие отбросы. Доберите количество среди жителей этой помойки. Но не тащите их всех сразу, начните со смертников.

— Как прикажете… — солдаты гурьбой сорвались с места.

Через несколько минут привели еще трех человек. Пожилого мужчину в разорванном мундире полицейского урядника, со слипшейся окровавленной седой бородой и вытекшим глазом. Громадного сутулого детину в крестьянской поддевке и лаптях с распустившимися онучами. И молодого, худого босого парня, в полосатом халате каторжанина.

Подталкивая штыками винтовок, приговоренных построили в ряд.

Урядник, мазнув взглядом по обезглавленным трупам, поднял глаза к небу и беззвучно, одними губами, зашептал молитву.

Крестьянин грязно выругался и сплюнул в сторону японских солдат.

А третий, вдруг охнул и лицом вниз повалился на землю.

Лейтенант презрительно хмыкнул и приказал солдатам поднять упавшего, но тот, неожиданно встал на колени сам и с диким изумлением уставился на японцев.

— Что такое? — с издевкой поинтересовался у него офицер на хорошем русском языке. — Ты все забыл? Тогда я тебе любезно напомню. Я Такаси Таэда, лейтенант славной армии великого японского императора Муцухито, а это… — он показал стеком на крепыша с мечом. — Сержант Акира Кобаяси. Кто ты — увы, не знаю, но это и не важно. Мы находимся на исконно японской земле Карафуто, которую вы называли почему-то… — японец презрительно проговорил с нарочитым акцентом, — Сахалином. Через пару минут тебе отрубят голову. Пожалуй — на этом — все.

— Я понял… — после недолгой паузы прохрипел парень, неловко выговаривая

слова, словно русский язык был для него чужой. — Благодарю вас, ваша милость… то есть, господин лейтенант. Раз мне суждено умереть, не откажите в последнем желании. Ответьте всего на один вопрос.

— Почему нет? — офицер ухмыльнулся. — Что ты хотел узнать?

— Зачем вам мечи? — парень с усмешкой посмотрел на лейтенанта.

— Ты дурак, — с превосходством ответит японец. — Меч — душа самурая.

— Значит вы умеете ими пользоваться? — еще более насмешливо спросил парень.

— Сейчас тебе покажут, как мы умеем пользовать мечами… — зло буркнул Таэда и приказал солдатам. — Этого первого.

— Невелико искусство отрубить голову неподвижному человеку со связанными руками… — состроил глумливую гримасу каторжанин. — Гораздо труднее это сделать, когда у него в руках тоже меч. Впрочем, я всегда был очень скверного мнения о самураях и вашем кендзюцу.

— Подождите… — лейтенант жестом остановил солдат. — Ты хочешь сказать, что умеешь владеть мечом лучше нас, японцев?

— Я побью вашего сержанта даже палкой, — расхохотался каторжанин. — Впрочем, вряд ли вы осмелитесь мне ее дать. Рубите уже…

— Кобаяси, — лейтенант перешел на японский. — Эта собака говорит, что побьет тебя даже палкой. Что думаешь?

— Так распорядитесь дать ему палку, господин лейтенант, — невозмутимо ответил сержант. — А лучше меч.

— Это будет интересно, — сам себе сказал Таэда. — И поучительно. Рядовой Сато, позовите сюда господина полковника Харуми и господина генерала Харагучи. Скажите, что я приглашаю их на очень забавное зрелище. Ах да… принесите сюда саблю… — он показал на урядника, — этого старика. Она в кабинете у меня. Русская свинья недостойна брать в руки японский меч.

Через несколько минут на заднем дворе собралась целая толпа японцев во главе с сухопарым генералом-майором.

Лейтенант выступил в роли распорядителя.

— Господин генерал… — он поклонился Харагучи. — Разрешите продемонстрировать вам неоспоримое превосходство японского духа и японского оружия. Русский пес утверждает, что может победить сержанта Кобаяси даже палкой. Но мы, японцы, благородная нация и я решил предоставить ему русскую саблю для уравнивания шансов.

Генерал с любопытством посмотрел на парня в каторжанской робе и кивнул.

Русскому развязали руки, затем бросили ему под ноги шашку в потертых ножнах и оборванным темляком. Остальных смертников ударами прикладов оттеснили в сторону.

— Храни тебя господь, сынок… — успел шепнуть урядник. — Напои кровушкой мою милушку. На Кавказе кована, дед с войны привез. Вострил ее давеча, не подведет…

— Ужо напою, отец, — парень поднял оружие, бережно снял с него ножны, ласково провел ладонью по клинку и повторил. — Ужо напою…

Солдаты выстроились перед генералом и офицерами, вскинули винтовки и стали на колено, чтобы не закрывать собой предстоящее зрелище. Трупы тоже растащили по сторонам, освободив импровизированную арену.