Чтение онлайн

Первыми к Терму подошли Монфор и его крестоносцы, которые без промедления разместили у его стен свой лагерь и боевые машины. Многочисленных и хорошо вооруженных защитников крепости нисколько не испугали расшитые шатры одетых в парчу рыцарей, крепко державших свои длинные ясеневые копья и знамена; сеньор Раймонд надеялся на прочность своих неприступных стен, и его солдаты входили и выходили из замка, запасаясь водой, на глазах у пока еще малочисленных крестоносцев, насмехались над ними, крича с высоты укреплений:

— Чего вы ждете, почему не бежите, пока мы вас всех не перебили?

Вскоре после того как Монфор сам прибыл на место, к нему одно за другим стали подходить войска подкрепления: это были крестоносцы из северной Франции и германских земель. Увидев их, утверждает Пьер де Во-де-Серне, который — не будем об этом забывать — состоял в армии крестоносцев,

осажденные испугались, присмирели, насмешки смолкли. По крайней мере, на какое-то время, поскольку вскоре защитники крепости Кабаре, которые, как пишет Пьер де Во-де-Серне, «были главными и жесточайшими врагами христианской веры» (АИ, 173), перешли Од и поспешили на помощь Терму: они днем и ночью рыскали по большим дорогам вокруг крепости, хватали всех солдат Монфора, какие им попадались, и убивали их, или же, отрезав нос, выколов глаза или причинив какое-нибудь другое увечье, отправляли обратно в лагерь.

Раймонд, сеньор Терма, с высоты своих стен аплодировал и посмеивался. Так все продолжалось до тех пор, пока к крепости не подошли прибывшие с севера Франции могущественные особы: шартрский епископ Бернар и епископ Бове Филипп, графы Дре и Пуатье, парижский архидиакон Гильом, а с ними большое войско новых крестоносцев. Тогда Монфору показалось, что победа близка, и, пока его рыцари занимались осадными работами, он велел установить камнеметы и подверг первый пояс укреплений (тот, что был впереди рвов) безостановочному обстрелу; все были заняты делом, и — исключительный поступок для духовного лица — архидиакон Гильом деятельно участвовал в работе. Он не только каждый день служил мессу и проповедовал, — это само собой разумелось, — но шел вместе с крестоносцами в лес, окружавший крепость, за деревом для камнеметов, приказывал засыпать рвы вокруг замка, чтобы облегчить крестоносцам подступ, давал советы кузнецам, руководил работой плотников и превосходил всех специалистов по части осады неусыпной бдительностью и творческим подходом к делу.

Камнеметы несколько дней подряд беспрестанно обстреливали стены замка. Затем, когда крестоносцы заметили, что первый пояс укреплений начинает по кускам осыпаться, они вооружились, чтобы преодолеть его и занять первое окружавшее замок предместье. Увидев это, их враги подожгли это предместье и отступили в другое, расположенное ближе к замку и выстроенное на склоне горы, выше первого, по которому, несмотря на охватившее его пламя, рассыпались крестоносцы. Но защитникам крепости удалось яростным контрударом их оттуда вышибить. Бои продолжались несколько недель, каждый из лагерей поочередно оказывался то победителем, то побежденным, и наступила полная неясность.

В конце концов победу одержали не воины, но бактерии, размножившиеся в воде больших замковых водоемов, о чем сообщают нам оба наши источника в различных, более или менее мудреных выражениях. Более простое изложение принадлежит перу Гильема из Туделы, одного из двух авторов «Песни о крестовом походе», благосклонного к крестоносцам:

Известно ли вам сеньоры, как был взят Терм

и как Иисус Христос показался в своей славе?

Девять месяцев истекли [76] , а Терм казался

неприступным, как никогда. Однако запасы воды иссякли.

У иных осажденных было вина на три месяца,

но, думаю, никому не выжить без простой воды.

Внезапно на замок обрушился потоп.

Ушаты и бочки переполнились. Спасены — так они думали!

Стали пить воду этого ливня, наполнили кувшины,

замесили новый хлеб, принялись варить похлебку.

И тут у них страшно скрутило животы.

Они пропали. Что делать? Решили, что лучше бежать,

чем умереть без покаяния, словно крысы

в ловушке. Под покровом ночи собрали жен

внутри донжона, затем подземным ходом,

без оружия и прочего покинули крепость.

Они бросили там все, кроме кошельков со звонкой монетой.

Раймонд де Терм уходил последним. Он спохватился.

«Подождите меня!» — сказал он. И вернулся назад.

Большая ошибка: французы уже обшаривали залы.

Он был схвачен, закован в цепи, приведен к Монфору.

Тогда его каталонцы и его арагонцы

разбежались, словно волки, страх схватил их за горло.

Граф де Монфор был весьма любезен

с захваченными в плен дамами: он запретил прикасаться к их имуществу.

(ПКП, 57)

Зато автор «Альбигойской истории», находившийся в лагере крестоносцев, ни слова не говорит об эпидемии дизентерии, которая пришлась как нельзя более кстати и привела к поражению еретиков; он приписывает победу своих успешному обстрелу крепости из man-gonneau(метательного орудия типа катапульты) особенной силы, установленного рядом с укреплениями, под защитой скалы, в практически недоступном месте: этим орудием на редкость искусно управляли артиллеристы (триста солдат и пять рыцарей), его храбро защищали рыцари:

«На следующую ночь небо словно прорвалось водопадом, с него внезапно хлынул столь обильный ливень, что осажденные, долго страдавшие от недостатка воды и готовые по этой причине сдаться, получили ее вдоволь [...]. Набравшись сил и вновь обретя желание сопротивляться, они мгновенно сделались дерзкими [...]».

(АИ, 183)

Епископ Бове и графы Дре и Пуатье, отчаявшись, покинули лагерь и вознамерились отправиться по домам. Монфор же тем временем предпринимал попытки добиться капитуляции графа Раймонда де Терма на любых условиях, только бы он отдал свой замок; чтобы вернее его уговорить, он даже отправил к нему своего окситанского соратника, епископа Каркассонского, чьи мать и брат, отъявленные еретики, находились среди осажденных. Однако ничего не помогало. Ни слова, ни мольбы, ни угрозы не действовали: Раймонд де Терм оставался непреклонным.

«Благородный граф» де Монфор, встревоженный и смущенный, уже не знал, что делать. Снять осаду? Об этом и речи быть не могло, это означало бы поражение папы. Продолжать ее? Если вспомнить о том, какими средствами защиты располагал замок и как мало солдат было в распоряжении Монфора, это означало бы стремиться навстречу собственной гибели; к тому же ледяные ноябрьские дожди и снежные бури, которые в горах всегда начинаются рано, вскоре должны были сделать дальнейшее пребывание в лагере непереносимым. Однако непредвиденный приход подкрепления (крестоносцев, пешими добравшихся из Кельна и Лотарингии) придало мужества «благородному графу» и его войскам; новоприбывшие тотчас взялись за дело, подтащили катапульты поближе к укреплениям, и их выстрелы, куда более меткие, чем у артиллеристов Монфора, «словно каждое из каменных ядер направлял сам Господь», основательно повредили крепостные стены и донжон Терма. После нескольких дней непрерывного обстрела «в праздник святой Цецилии» (АИ, 188—189), то есть 22 ноября 1210 года, Монфор приказал выкопать траншею и покрыть ее решетками, чтобы его саперы смогли через этот крытый подступ подобраться к крепостным стенам и подрыть их основание, оставаясь защищенными от стрел и дротиков врага. Затем он удалился в свой шатер для поста и молитвы, готовясь к назначенному на завтрашний день сражению.

И вот тогда, как пишет автор «Альбигойской истории», «по милосердию Божию», осажденные, охваченные страхом, предприняли отчаянную вылазку. В лагере крестоносцев тотчас пробили тревогу, осаждающие рассыпались во все стороны, стараясь окружить беглецов, немногим нападавшим удалось спастись, но большую часть убили или взяли в плен. Раймонд де Терм, владелец замка, был схвачен бедным и незнатным крестоносцем, пришедшим из Шартра, и отведен к графу де Монфору. Тот принял это как драгоценный дар Провидения, но не приговорил графа к смертной казни: он велел заточить его в башне своего каркассонского замка, где старик и умер спустя несколько лет.

После этой великой победы, отдавшей в руки крестоносцев важную крепость катаров, Монфор решил вернуться в диоцез Альби и окончательно закрепить за собой города еретиков; он вернулся в Кастр, жители которого отдали ему город и подчинились его воле, затем отправился в Момбер и несколько других мелких городков, покинутых знатными особами — все они бежали, узнав о его приближении, — и разместил там свои гарнизоны.