Катарина
Шрифт:
Бледная как лист бумаги, Амалия покорно кивнула и приняла руку офицера Нойманна. Вскоре они покинули столовую и фройляйн Шульц с громким вздохом сожаления обессиленно уселась на стул.
– Не думала, что так скоро буду выдавать дочь замуж, – сдавленно произнесла она. – Алекс, я очень надеюсь, что он достойная партия для нашей Амалии.
– Не сомневайтесь, фрау Шульц, – одобрительно кивнул Мюллер. – Кристоф он… один из самых влиятельных людей Баварии. К тому же, имеет хорошую репутацию в партии. С ним Амалия не пропадет.
– Маменька,
– Ох, я и совсем забыла, – Генриетта обессиленно опустила голову на руки. – Алекс, дорогой, не мог бы ты сопроводить Артура и Китти в Мюнхен?
По спине пробежали неприятные мурашки, и я замерла в томительном ожидании.
– У меня сегодня внеочередной выходной, так что вполне могу отвезти их в город и привезти обратно, – произнес офицер так, словно отдал очередной приказ.
– Ура! Ура! Ура! – торжественно воскликнул Артур, подпрыгнув на месте. – Китти-Митти, мы едем в Мюнхен!
Я слегка потрепала мальчика по пшеничным волосам и выдавила слабую улыбку.
– Благодарю тебя, – выдохнула фрау, по-матерински погладив мужчину по спине. – Не знаю, что бы я делала, не будь тебя рядом.
– Вам нельзя думать о плохом, – отозвался Мюллер со слабой улыбкой на устах. — И чтобы хоть как-то приподнять вам настроение, хочу оповестить, что со дня на день ожидается корреспонденция с фронта.
– Бог мой, какая радость! Я буду с нетерпением ждать писем от Фридриха и 'Aльберта с хорошими вестями! – женщина одарила офицера сдержанной улыбкой, а затем приобняла меня и сына. – Пойдемте я провожу вас до машины.
Я едва успела поправить миниатюрную шляпку и надеть длинное серое пальто, как Артур тут же потянул меня за руку к выходу из дома. Мюллер помог залезть мальчику в закрытый автомобиль на заднее сиденье, и тут же протянул мне руку с раскрытой ладонью. Я гордо вздернула подбородок, схватилась за дверцу машины, и без чьей-либо помощи села рядом с Артуром.
– Китти, впредь не будь так безрассудна, особенно в городе! – тут упрекнула фрау. – У нас не принято отказывать в помощи, особенно в мужской! И надень перчатки, на дворе декабрь, женщины ходят в них еще с октября… И пальто не вздумай снимать, а то тело больно худощавое у тебя, много лишних глаз привлечешь!
Я послушно кивнула, достав из сумочки черные кожаные перчатки и, надев их, уловила короткую усмешку со стороны Алекса Мюллера. Нахмурившись, я отвела взгляд в сторону, и офицер сел за руль машины, на этот раз разъезжая без личного шофера.
– Будьте осторожны! – обеспокоенно крикнула фрау Шульц, когда в воздухе загремел рев мотора. – Мюнхен довольно большой город, не привлекайте к себе внимание! И Артур, не смей отходить от Китти и Алекса ни на шаг!
– Не беспокойтесь, фрау Шульц, я за всем прослежу, – убедительно изрек офицер.
Дорога до города заняла не больше получаса. Все это
Мюллер остановился на специальном участке, где стояли множество автомобилей, зачастую принадлежащих старшим офицерам. Артур выскочил из машины, как только мужчина едва затормозил, и офицер открыл дверь, протянув мне раскрытую ладонь с язвительной усмешкой на устах. В его глазах глубокого синего оттенка стоял некий вызов, ведь он прекрасно осознавал, что у меня не было иного выбора, и я буду вынуждена принять его помощь. Поэтому не упускал возможности подколоть моей бесправностью. Одной рукой я захватила длинное пальто, чтобы оно не мельтешило под ногами, а вторую, скрипя зубами, вложила в протянутую теплую ладонь Мюллера. Все то время, пока я спускалась, он не сводил с меня любопытных глаз с небольшой долей злорадства. Поэтому, едва ощутив землю под ногами, я показательно вырвала ладонь и поправила воротник пальто, чем только позабавила немца.
– Артур, возьми платок, у тебя текут слезы, – сказала я и заботливо вытащила из сумочки привычный хлопковый белоснежный платок с красной окантовкой.
– Китти, Китти, Китти! – воскликнул Артур. Он принял платок из моих рук, наспех вытер слезы и восхищенно оглянулся по сторонам. – Куда мы пойдем?
– На Одеонсплац, – тут же ответил Мюллер, поправив головной убор. – Заодно прогуляемся по историческим улицам.
В течение всего времени я наблюдала удивительные различия от привычных прогулок по небольшому и уютному Эрдингу. И тут же принималась скучать по нашим с Артуром беззаботным гуляниям.
Для меня тогда это была не увлекательная прогулка по красивому городу со старинными постройками, а самая настоящая пытка. Унизительной пыткой было идти рука об руку с офицером, который мог наказать меня за любую провинность. Я боялась его, ведь никогда не знаешь, чего ожидать от человека, в руках которого находились оружие, власть и судьбы сотни остарбайтеров.
Но похоже, опасалась его лишь я одна. Полицейские, патрулирующие улицы, мгновенно отдавали ему честь, некоторые подходили и о чем-то докладывали, простые граждане вежливо приветствовали, интересовались здравием его матушки и обстановкой на фронте, а некоторые дамы и вовсе позволяли себе загадочно улыбаться и строить глазки офицеру. Все то время, пока мы шли до Одеонсплац, я отчаянно желала раствориться в воздухе, слиться со зданиями или превратиться в незаметного и никому не нужного жучка, который ползал под ногами. Сделать все, чтобы не замечать тех любопытных, а зачастую оценивающих взглядов в мою сторону. И не будь по правую руку офицера Мюллера, я практически наверняка не стала бы объектом всеобщего внимания, в особенности женского. Зажиточные немки разглядывали мое одеяние с головы до ног, кто-то от праздного любопытства, а кто-то же с целью оценить мое положение в обществе или же попытаться узнать в моем лице кото-то из числа знакомых.