Катафалк

Владимир не успел заметить, откуда взялся этот черный шестисотый прямо перед капотом. Вывернул с примыкающей улочки безлюдной промзоны, пока Владимир отвлёкся на барахлящую магнитолу, а когда поднял глаза – ударил по тормозам, но было поздно. На вставших колом колёсах машина бодро проехалась по намёрзшему за ночь весеннем льду и ткнулась мерседесу в бампер. Столкновение вышло несильным, мерин отъехал пару метров вперед и встал на аварийке.

– Бляяяяяяяяяядь, –

простонал Владимир, и в животе неприятно закрутило.

В это время из мерса выкатился архетипичный «новый русский», маленького роста, лысый, со складками на затылке и, как полагается, в отвратительном кричащем малиновом пиджаке. Владимир глубоко вздохнул, затем решительно распахнул скрипящую, как и всё в этой машине, дверь и вышел наружу.

– Это че за тачка? – с ходу спросил «новый русский» и, еще раз оглядев катафалк, присвистнул.

Он вёл себя вроде не агрессивно, но Владимир знал массу историй о том, как такие нувориши с улыбкой и деланной доброжелательностью оставляли людей без машин и без квартир.

– Линкольн, – сухо ответил Владимир.

– Походу одна такая в городе, да? Герман, – вдруг представился коротышка и протянул руку. – Можно просто Гера. Но не нужно.

– Владимир, – ответил Владимир и пожал руку. – Квартиру смотреть не поедем.

– Чего? – не понял Герман.

– Ну в анекдотах в таких ситуациях персонажи как ты обычно говорят: «ну что, поехали квартиру смотреть?».

– Зачем? – удивился Герман. Владимир растерялся и не сразу нашелся что ответить, а Герман, тем временем, подумав, спросил, – а у тебя там есть на что посмотреть?

– Да нет, в смысле забрать квартиру в оплату ремонта машины… – Владимир почувствовал себя максимально глупо и неловко, объясняя новому знакомому фольклорные стереотипы о нём же.

– Ааа, – Герман заржал, а потом махнул рукой на свой шестисотый, – да тут делов на двадцать убитых енотов.

– Енотов?

– Ну долларов. Так, бампер шлифануть да покрасить, мне на СТО-шке знакомые за полцены сделают.

– У меня всё равно таких денег с собой нету, – развел руками Владимир, – Это сколько в рублях?

– Да тыщ сто, – Герман отмахнулся, – отдашь как будут.

Владимир недоверчиво прищурившись смотрел на Германа, который продолжал с восхищением разглядывать хромированную морду Линкольна.

– Ну чего? – спросил тот, заметив взгляд Владимира, – нет, ну хочешь, поехали квартиру посмотрим, только нахрена она мне – у меня своих три, – он обошел машину сзади, – а жрет много?

– Не знаю, – пожал плечами Владимир, – я на ней первый день, да и бензин казённый.

– А ты это, – замялся Герман, – с пассажиром?

Владимир с недоумением посмотрел на Германа, на что тот экспрессивно свесил голову набок и вывалил язык, изображая мертвеца. Получилось достаточно убедительно, только Герман зачем-то начал кряхтеть,

имитируя смерть от удушья. Пассажиры Владимира, как правило, звуков не издавали.

– Аааа, – понял Владимир, – Ну да, дедок какой-то.

– Ого, – глаза Германа по-мальчишечьи заблестели, – а это, – он снова замялся, – А посмотреть можно?

– На гроб? – не понял Владимир.

– На деда.

«Неужто на трупов в жизни не насмотрелся?» подумал Владимир, но вдруг понял, что Герман, несмотря на бритый бугристый затылок, сильно младше его. «Да ему и тридцати наверное нет, может и правда не видел никогда». Сам Владимир трупов в своей жизни повидал сильно больше, чем хотелось бы. В основном, конечно, в армии, в Афгане. Но и после дембеля, с началом развала Союза его, как боевого ветерана, часто звали на разные криминальные разборки, которые редко обходились без смертей.

– Ты чего, жмуров не видел? У тебя, небось, в багажнике свой пассажир.

– Ты б поменьше этих своих анекдотов читал, – обиделся Герман, – ну нет так нет.

– Да ладно, покажу, – сказал Владимир. «От деда не убудет, да может отвяжется поскорее, мне уже ехать надо».

Он обошел катафалк, распахнул заднюю дверцу, залез внутрь и стал откручивать барашки крышки гроба. Герман с неподдельным любопытством заглядывал в проём.

– Залазь, поможешь, – сказал Владимир

– Ага, – торопливо ответил Герман, протиснулся внутрь и стал откручивать барашки со своей стороны. Затем они в четыре руки приподняли крышку и положили её рядом, прислонив к стенке. В нос ударил запах формалина и дезинфектанта.

Деда Владимир уже видел, когда забирал тело. Насколько он мог судить, в облике трупа ничего не изменилось. Дед выглядел достойно, насколько это вообще возможно, когда ты умер.

– Ух ты, – глаза Германа жадно осматривали деда, – а он чего, министр какой, на такой тачке в последний путь?

– Да вроде нет, – Владимир потёр переносицу, – у нас цены это, демократичные. Да и ты знаешь пенсионеров, они ж всю жизнь на похороны откладывают.

– Ну да, – пробормотал Герман не отрывая взора от умиротворённого лица старика. – а потрогать можно?

«Детский сад», подумал Владимир и ответил:

– Не стоит, ещё пятна останутся.

– Окееей, – разочарованно протянул Герман.

– Ну ладно, мне ехать пора, – сказал Владимир спустя пару минут молчаливого созерцания.

Они закрыли крышку, закрутили болты и выкарабкались через заднюю дверь. Герман был в восторге.

– От души, Вован, – проговорил он. – Кстати номер свой дай, я наберу позже, насчет денег. Щас, подожди, – с прытью, не вяжущейся с его комплекцией, он метнулся в свою машину, и вышел с огромной черной бандурой. Из бандуры торчала антенна. «Сотовый» – понял Владимир, хотя видел их только в рекламе.