Чтение онлайн

«Сколько препон надо преодолеть, сколько трудов положить, сколько пота пролить, чтобы стать хоть небольшой, но звездочкой», — думала Марина, обливаясь потом в буквальном смысле под светом софитов в парике с косой и тяжелом декоративном сарафане. У нее даже начали закрадываться мысли о том, что профессия, скажем, продавщицы газет или нянечки в психдиспансере привлекательнее, чем актерская. Но как предать высокое искусство!

Снималась сцена детского телеспектакля по пьесе то ли румынского, то ли болгарского писателя из жизни гномов,

троллей и маленьких детей. Директору телеспектакля удалось арендовать сцену старого кукольного театра, где имелись декорации башни с диковинными часами возраста примерно самого театра. Съемка шла неровно, кто-то опаздывал, осветитель пришел под мухой и в паузах подозрительно звякал стеклянным. Колдунья никак не могла взять правильный тон и изображала то Бабу-Ягу, то добрую волшебницу. Дети все время куда-то пропадали. Режиссер, разумеется, орал.

В Маринину роль входило: взять детей за руки и подвести их к башне. Все! Улыбаться не обязательно.

Когда дошла очередь до ее эпизода, внезапно появился продюсер с каким-то господином с Канала, то ли Степаном Семеновичем, то ли Семеном Степановичем. Марина как-то его видела мельком. Режиссер обнимал господина за талию и что-то шептал на ухо, вид у него был несколько настороженный и озабоченный. Семен Степанович (пусть будет так) благосклонно кивал, озираясь, но вид имел тоже отчасти озадаченный, как бы недоумевая, зачем он сюда приехал. Завидев башню с часами, он оживился и даже вышел на сцену и потрогал любовно выструганные доски.

— Впечатляет, впечатляет. Ну-с, и как это работает?

— Момент! Герасимова, пошла!

Марина взяла детей за руки, изобразила на лице светлое чувство и поплыла к башне. Стрелка на часах со скрипом переместилась на середину. Из правого окошка высунулась ворона и отчетливо сказала: «Ку-ку, ку-ку». Из левого окошка высунулась птичка, в которой можно было угадать сороку, и завопила: «Кукареку!».

Дети засмеялись. Режиссер нахмурился и погрозил кулаком в сторону регуляторной. Там засуетились, чем-то защелкали и вдруг под Семеном Степановичем открылся люк. Взмахнув руками, тот с криком рухнул в темную глубину.

Что тут началось! Режиссер бросился к люку, надеясь вытащить начальство, из регуляторной выволокли в дымину пьяного осветителя, кто-то рванул за сцену и путался в переходах и запертых дверях. Когда до помятого, ошеломленного чиновника добралась скорая помощь, выяснилось, что он сломал ногу, повредил ключицу и прикусил кончик языка. Так что напрасно Гала, которая Лара пыталась дозвониться до Семена Степановича, напрасно тыкала очаровательным пальчиком в номер под кодовым словом «папик». Никто не отзывался.

Марина отступила в коридор и, срывая с себя косу и сарафан, бросилась к выходу. По дороге она чуть не столкнулась с девушкой в цветастом платье с очень знакомым лицом. «Где я ее видела? — подумала Марина на бегу. — Потом, потом!».

Совещание съемочной группы сериала по Стругацким продолжалось. Атлантида разбиралась с актерами.

— На Глумову кто-нибудь пробовался еще?

— Были варианты. Марина Герасимова прошла предварительный отбор.

— Найти, пригласить.

— Да она, вроде, уехала за границу, —

сказал ассистент по кадрам, имея в виду, что Павел Ефимович когда-нибудь выздоровеет и придется спасать положение.

— Жаль. Вернемся к первым сериям. Барон Памба?

— Я!

— Вы?! Так Вы же Малявин!

— Ну… я по совместительству… в разных сериях.

Атлантида внимательно оглядела претендента.

— Изя Кацман тоже Вы?

— Пробовался. Не прошел по пятому пункту.

Атлантида пробормотала что-то знакомое из репертуара группы «Ленинград».

— Не хочу Вас обижать, голубчик, но Памба из Вас как из говна пуля. Виктор Маркович, Вы же у нас сценарист! Какие будут предложения?

Виктор Маркович помялся:

— Мне кажется, э-э-э… что Памба должен быть большой, мощный, богатырского телосложения, очень загорелый с курчавыми волосами, с толстыми губами и приплюснутым носом…

— Такой? — Атлантида показала на дверь, в которой, тяжело дыша атлетической грудью возник и замер, не решаясь войти Архип Чернопопенко, почему-то в тунике и с копьем в руке.

— Ну, э… несколько слишком загорелый. Впрочем, интересное решение, где-то парадоксальное.

— Проходите, Памбой будете. Обсуждение продолжается.

Архип приставил копье к стене, протиснулся в задний ряд и устроился на стуле, натянув тунику на голые коленки.

С ним тоже приключилось странное. Шел кастинг на Отелло. Архип стоял для антуража с копьем в руке и в тунике. Ни костюмер, ни режиссер, ни сам постановщик не смогли бы внятно объяснить Вильяму Шекспиру, если бы тот случайно восстал из гроба, зачем они нарядили дворцовую стражу в ночные рубашки времен Римской Империи. Архип таким вопросом не задавался. Полный сочувствия к Дездемоне, которая в пятнадцатый раз «усердно слушала…», он с трудом удерживался от зевоты, хотя было на что посмотреть. Пробовались сплошь знаменитости. Дама-режиссер с ассистентом трепетно внимали.

Вдруг, на самой патетической ноте в студию вошел дядька в синем халате с медным колоколом размером с небольшой абажур и со словами: «это подойдет?» — гулко бумкнул. Архип насторожился.

— Что Вы себе позволяете?! — вскричала дама-режиссер.

— Да я что, я ничего. Звук, спрашиваю, подходит? — он бумкнул еще раз.

— Кто Вы такой? Выйдите из студии!

— Реквизитор, ясно дело, — он огляделся. — Что, здесь не «По ком звенит колокол»?

— Сейчас колокол зазвенит по тебе! — угрожающе сказал ассистент.

— Ухожу, ухожу, — мужчина пошел к выходу. В дверях он обернулся, подмигнул и бумкнул еще раз.

Архип закричал: «Подождите!» — и выбежал следом. В коридоре никого не было. Судорожно вспоминая, где находится студия сериала, он поспешил туда.

Обсуждение подходило к концу. Атлантида кого-то из актеров одобрила, кого-то отвергла, кого-то порекомендовала. Ассистент по кадрам задышал свободнее.

— В целом картина вырисовывается, — подытожила Атлантида Петровна. — Вот только Майи Глумовой не хватает. Ключевая роль. Все-таки жаль, что Герасимова уехала, я ее припоминаю, типаж подходящий и характерность имеется.