Чтение онлайн

Тогда Луиза в первый раз посмотрела на этого человека с восторгом, а когда попробовала выразить этот восторг ему самому, он засмеялся и отмахнулся от ее слов.

— Это — сущая ерунда, мадемуазель, вы бы организовали все гораздо лучше, — засмеялся тогда Штерн, но Луиза знала, что сама до этого не додумалась бы.

А потом Иван Иванович стал основным поставщиком ее мастерской, и оказалось, что у него к тому же безукоризненный вкус: он привозил такие ткани, меха и фурнитуру, что Луиза только всплескивала руками от восторга. А Штерн незаметно начал помогать ей в ведении бухгалтерии,

подсказывая, где можно грамотно сэкономить. Теперь, почти три года спустя, Луиза уже была довольно состоятельной женщиной, и она отлично знала, что без помощи Штерна не достигла бы таких результатов.

Вместе работая, они постепенно подружились, их отношения стали доверительными и открытыми, и только в самой глубине сердца Луиза хранила свою тайну, ведь она восхищалась не только деловой хваткой и человеческими качествами Штерна, она считала его еще и очень привлекательным мужчиной. Высокий, сухощавый, с чуть тронутыми сединой каштановыми волосами и проницательными черными глазами он сразу располагал к себе спокойным, неярким обаянием. А тот, кто видел редкую улыбку Ивана Ивановича, искренне посчитал бы этого не очень молодого мужчину красивым. Луиза давно призналась самой себе, что попала под чары Штерна бесповоротно, и только молила Бога, чтобы никто не догадался о ее чувствах, чтобы не вызывать жалость у родных и друзей.

Теперь, так долго путешествуя с Штерном в одной карете, Луиза наслаждалась его близостью. Когда он рукавом сюртука случайно касался ее локтя, по всему телу женщины пробегала приятная дрожь, это было такое наслаждение, что она отдала бы теперь половину жизни, чтобы это путешествие никогда не кончилось. Луиза уже не думала о том, что опорочена и недостойна того, чтобы такой прекрасный человек обратил на нее внимание, женщина жила сегодняшним, прекрасным мгновением и не хотела думать ни о чем другом. Сейчас она, закрыв глаза, откинулась на бархатные подушки кареты, как будто случайно прижав нос своей туфельки к сапогу Штерна, а он не отодвинул ногу.

«Господи, сделай так, чтобы мы больше не расставались, — мысленно попросила Луиза, — пожалуйста, пусть он увидит во мне не только друга, но и женщину. Ведь я люблю его».

Она впервые позволила себе надеяться. Пусть ей тридцать пять лет, но Штерн, самое меньшее на десять лет старше ее, по возрасту этот союз возможен. Только бы он пригляделся к ней получше, ведь она все еще красива: волосы по-прежнему черные, как вороново крыло, фигура сохранила девичью стройность, а лицо у нее, как у всех де Гримонов, овальное, с правильными тонкими чертами.

Луиза не решалась открыть глаза, боясь, что ощущение тепла и нежности сразу развеется, но карета остановилась, и Штерн, наклонившись к ее уху, тихо сказал:

— Мадемуазель Луиза, мы пересекли границу Бельгии, самое страшное позади, давайте разбудим Генриетту и расположимся на ночлег в этом маленьком городке Фрамри, а завтра уже будем в Монсе, послезавтра — в Халле, и еще через два дня — в Брюсселе. Там и отдохнем несколько дней, уже под защитой английских войск.

— О, какое счастье, — выдохнула Луиза, она, правда, не знала, к чему больше относит эту фразу — к тому, что они вырвались из враждебной Франции,

или к тому, что дыхание Штерна согревает ее кожу и шевелит локоны надо лбом.

Иван Иванович вышел из кареты и пошел в маленькую гостиницу, лучшую, а впрочем, и единственную в этом маленьком шахтерском городке. Луиза разбудила племянницу и отправилась следом за ним. Штерн, как всегда, заказал две комнаты: одну для женщин, другую для себя, и, проводив своих спутниц наверх, заказал ужин. Хозяин говорил по-французски, и с удовольствием рассказал щедрому постояльцу, что они французских войск не видели, но южнее, как говорят соседи, эти войска прошли.

— Когда? — насторожился Штерн, — и куда они двинулись?

— Ясно куда, на Брюссель, — пожал плечами хозяин, — Бонапарт не первый раз на нашу страну идет, он всегда на столицу метит.

— А по какой дороге они пойдут? — настаивал Штерн.

— Да кто же его знает! Я ведь не Бонапарт. Но, скорее всего, они пойдут через Монс и Халле, ведь им провиант нужен, а где его взять для большой армии, кроме как в крупных городах.

— Да, в этом вы правы, — согласился Штерн, — значит, нам нужно брать южнее, чтобы не встретиться с французами. Через какие города нам тогда ехать?

— Объезжайте Монс с юга и сворачивайте на Невель, там переночуете, и через два дня будете в Брюсселе. Еще одну ночь можете переночевать в Ватерлоо, там хорошая гостиница на главной площади около собора.

— Благодарю вас за совет. Принесите, пожалуйста, ужин в мою комнату, — приняв решение, Иван Иванович успокоился и направился в свой номер, где хозяйка гостиницы накрыла стол.

Он пригласил своих спутниц поужинать, а потом, отправив Генриетту спать, осторожно, чтобы не напугать, пересказал Луизе свой разговор с хозяином.

— Поступайте, как считаете нужным, — совершенно спокойно, к удивлению Ивана Ивановича, сказал Луиза, — я знаю, что вы все сделаете правильно.

— Спасибо за доверие, — улыбнувшись, сказал Штерн, — я очень ценю, что вы вверяете мне вашу жизнь, это дорогого стоит.

— Я верю вам, — ответила Луиза, а про себя подумала, что если быть до конца честной, нужно было произнести другое слово.

Но «люблю» она произносила только в мыслях, а вслух сказать стеснялась. Женщина вздохнула, попрощалась со своим защитником и ушла в комнату к племяннице. Там она долго лежала, глядя в потолок и размышляя под сонное дыхание Генриетты. Наконец, Луиза уснула, и в коротком летнем сне она была совсем молодой и красивой восемнадцатилетней девушкой, а Штерн, такой же, как сейчас, обнимал ее и между горячими поцелуями шептал, как она прекрасна.

Следующий день путешествия прошел благополучно, на их пути не встретился никто, кроме местных крестьян, и все три пистолета Штерна, лежащие теперь на сидении рядом с ним, остались неиспользованными. Милый городок Невель с красивой старинной крепостью и узкими кривыми улочками в другой раз очаровал бы путешественников, но сейчас Штерн и Луиза были так напряжены, что им было не до красот проезжаемых городков. Только Генриетта, которая ничего не знала о французской армии, веселилась, как птичка, с восторгом рассматривая пейзажи за окном.