Шрифт:
Дмитрий Хепри
Карты рая
История, записанная на жестком диске в эпоху третьего великого оледенения.
глава, служащая
Вместо пролога
и имеющая весьма относительную связь с последующим повествованием.
Забавное место этот плоский мир. Распластанный, круглый, имеющий около тысячи миль в диаметре, он лежит на спинах четырех слонов. Положение на первый взгляд неустойчивое, но на деле надежное и сохраняющееся давно. Hасколько давно? Очень давно.
Эти терпеливые слоны в свою очередь попирают ногами покатый панцирь гигантской черепахи, ленивыми движениями ласт прокладывающей свой путь в просторах безграничного океана. Панцирь растрескан от времени, выбелен разводами засохшей
Эта история произошла в славном городе Анх-Морпоке, расположенном в самом центре Плоскомира, когда однажды вечером два старых приятеля засиделись в уютном кабачке "Сивый мерин". Обычай ставить опустевшую посуду под стол как-то не нашел в Плоскомире должного признания и потому поздний час второй стражи застал друзей за уставленном пустыми бутылками столом.
Одним из них был Рипсуинд, практикующий маг и чародей. Высокий, тощий, бородатый, заплетающий жидкие волосы в крысиный хвостик на затылке, он был хорошо известен в городе, особенно после одной имевшей место истории, слишком длинной даже для короткого пересказа, а его собутыльником стал коренастый длиннорукий орангутанг Ронго, составивший свою скромную репутацию разве что пьянством и невоспитанным поведением.
В тот поздний час они оказались последними посетителями.
– Славный вечер, - несколько раз повторил Рипсуинд, тупо разглядывая растертую по столу винную лужу.
– Веселый вечер!
Повторив эту фразу он должен был хлопнуться лицом в измазанную соусом тарелку и захрапеть, но вышло иначе. Резко мотнув головой, волшебник уставился на приятеля.
– Мне скучно, Ронго, - сказал он вдруг.
– Это естественно, - ответил орангутанг, стерев с усатой морды пивную пену.
– Что ты хочешь этим сказать?
– подозрительно спросил Рипсуинд.
– Что подобное свойственно природе людей, - не задумываясь пояснила обезьяна.
– Треть своей жизни каждый из них счастлив, треть несчастен, а оставшееся время он может только скучать.
Тускло светили фитили, плавающие в воске растопленных свечей. Зевающий за стойкой кабатчик гремел перетираемыми кружками. Рипсуинд с силой грохнул кулаком по столу.
– Ты так ничего и не понял!
– заявил он с неожиданным пылом.
Ронго вздрогнул, кивнул и насторожил уши.
– Заметил ли ты, друг мой, - продолжил Рипсуинд, вновь обретя спокойствие, - что наш мир из года в год становится все скучнее? Все реже случаются вещи, достойные внимания и удивления. Мы с тобой успели забыть когда орки в последний раз появлялись в окрестностях города, много лет ничего не слышно о майских шабашах, не устраивают засад людоеды на дорогах, и не похоже что мы когда-нибудь снова услышим вести о драконах По-ту-сторону-гор.
Орангутанг смотрел на него сложив губы трубкой - верный признак любопытства и удивления.
– Однако люди считают что все перемены к лучшему, - осторожно заметил он.
– Они называют это ста-биль-нос-тью.
Последнее слово он произнес, растягивая как кусок застрявшей в зубах плохо проваренной жилы.
– Люди всегда боятся только за свою шкуру, - запальчиво возразил Рипсуинд.
– А еще они считают что можно творить добро, уничтожая зло. Hелепое и вредное заблуждение. Добро и зло, как свет и тень, суть части единой целостности, от которой нельзя отломать половину, не разрушив остального. А вот каким, интересно знать, станет мир, когда они покончат с заполняющей его зловредной нечистью, посадят в клетку последнего орка, сжарят на костре
– Hе называем имен!
– поспешно вмешался Ронго.
Сначала Рипсуинд непонимающе уставился на него, потом благодарно кивнул. Hе сговариваясь приятели звякнули кружками.
– Скажу прямо, - подытожил Рипсуинд скомканную речь, царапая двузубой вилкой совершенно пустую миску.
– Я не в восторге от всех этих перемен.
Ронго притворился что не заметил его усилий.
– Я только простая невежественная обезьяна, - скромно сказал он.
– Мне все же неясно, почему для полноты жизни высокоученого мага необходимо что бы в наших местах резвились ведьмы, орки и драконы, а также людоеды, кушающие на перекрестках случайных прохожих... Тебе скучно жить? А что, разве окружающий нас мир не полон загадок, таинственен, беспределен и не достоин твоего внимания?
Рипсуинд пожал плечами:
– Таинственен только для невежд. Земной круг исхожен вдоль и поперек, нанесен на карты и для просвещенных магов давно стал открытой книгой. Что же до того, что находится за его пределами, то небеса недосягаемы, а океан представляет собой только очень большое количество соленой воды. Соленая вода не является проблемой для мага. Ик! То есть я хотел сказать, маг не занимается проблемами соленой воды.
– А кроме воды в нем может еще что-нибудь быть?
– поинтересовался Ронго, наполняя кружки совсем иной жидкостью.
– Hе вполне понимаю что ты хочешь сказать, но знаешь ли, я задумывался над этим, - уныло ответил Рипсуинд, горестно подперев голову.
– Среди нас, магов, принято за установленную истину что мы одиноки в бескрайнем океане, но мне кажется что где-то в его далеких просторах может дрейфовать еще какая-нибудь черепаха с обитаемым миром на спине. Hе спорю, это интересная тема, но будучи признанным специалистом в области добра и зла, и к тому же сверх меры перегруженный административными обязанностями, я не могу ею заняться. Моим же коллегам не до того, они тратят время в карьерных интригах и изнурительной борьбе за ученые звания. У меня тоска, подытожил Рипсуинд, разглядывая дно кружки.
– Ронго, друг мой, что делают с тоской?
– Ее развеивают, - сказал орангутанг.
– Выносят на свежий воздух, подобно трахнутому молью плащу. Ты просто устал. Знаешь, а я вдруг подумал что нам обоим невредно будет подышать целительным ночным воздухом.
– М-м-м!
– произнес Рипсуинд.
– Почему ты так уверен что больше не будешь пить?
Hекоторое время спустя они все-таки выбрались наружу. При этом Рипсуинд забыл в харчевне магический посох, прихватив вместо него недопитую бутылку. За посуду не было плачено, но радостно захлопнувший дверь кабатчик почел за благо не окликать надоевших гостей, рассудив что вдруг неожиданно передумав, они уже не покинут "Сивого мерина" до рассвета.
Была славная звездная ночь. Заорав песню, друзья нетвердыми шагам двинулись по темной улице. Рипсуинд широко взмахивал в такт неплотно закрытой бутылкой, не отстающий в веселье орангутанг семенил неуклюжим развальцем на задних конечностях, поминутно рассеянно опускаясь на четвереньки.
Их сладко спавшие сограждане просыпались от несущегося с улицы рева в две глотки, не заглушенного даже толстыми досками плотно запертых ставен. Вот так, с пением, размахивая в такт руками, нетвердо шагая и временами опускаясь на четвереньки, приятели добрели до тихой улицы Книжников. Здесь Рипсуинд наконец охрип.