Чтение онлайн

Большой Квидак молчал около пяти секунд.

— Я не имею понимание факт, — прошелестел он.

Гырр и Гардинг переглянулись.

— РуР-УРУР-УР! ~ высказал первый. — Хар-р-ропры. Рыр-рап-вар-р-р! Фырра-ррыв! Ур-р-рх! Хрыгр-рыв!

«Это и в самом деле трудно объяснить, — сказал он, обращаясь к своему напарнику. — Если у моей расы не осталось собственной планеты, то это случилось потому, что ваши эскадры превратили ее в оплавленную болванку. Но как вы, люди, с вашей-то сентиментальностью, ухитрились забыть расположение своей планеты, если, как щенок с косточкой, носитесь даже с датами своего рождения? — И он развернулся к Большому Квидаку. — Представляете, хозяин:

одним из извращений этой странной расы является хронологический фетишизм! Это обычай регулярно устраивать праздники в честь прошлых событий, единственным поводом для которых является конец очередного промежутка времени, кратного одному периоду, за который их первая планета — та самая Земля — когда-то совершала оборот вокруг своей звезды».

Большого Квидака это сообщение не заинтересовало. Он слишком плохо разобрался даже в основополагающих явлениях, чтобы проявлять интерес еще и к извращениям.

— Я не информирован, — лаконично прошелестел он.

Поняв, что краткими сведениями не отделаться, Гардинг повернулся к компьютеру. «Земля» набрал он в поисковой строке «Единой краткой общей энциклопедии Межзвездной Федерации». И получил прелюбопытную словарную статью.

ЗЕМЛЯ.Первое значение: слой приповерхностной почвы, содержащий элементы органического происхождения или пригодный для роста фотосинтезирующих растений.

Второе значение: религиозный догмат ряда ведущих религий, трактующих историю человечества как историю Великого Возвращения. Основным ядром священных историй являются повествования об утере Земли, которая трактуется как Планета Света Истины, куда человечество, чтобы спастись, должно вернуться прежде, чем начнется коллапс Вселенной. (Смотри: Фаргус К. Нортон «Беспристрастный и полный обзор всех Священных историй о Земле».) В свете этих легенд смысл истории человечества состоит в Возвращении на Землю, после чего история человечества (в узком значении слова «история») закончится.

Третье значение: собственное имя планеты, с которой, согласно наиболее многочисленным историческим данным, началась космическая экспансия человечества. Несмотря на обилие артефактов, а также электронных и письменных источников, точные координаты ее звездной системы в настоящий момент неизвестны, что дает основания представителям некоторых школ исторической науки оспаривать сам факт существования этой планеты (смотри, в частности: Остин Фламенко «Миф о Великом Исходе. Земля: научная хронология, астрономические факты и их интерпретация»; Меллер Закомельский «Миф о Земле — Миф о Великой Матери — психологические корни иллюзий»; профессор Кун К. Клан «Антропология и астрономия: несостоятельность легенды о едином происхождении человечества»').

Четвертое значение: литературная аллегория, пришедший в литературу из религии образ возвращения к истокам Бытия (смотри второе значение слова).

Все трое выслушали статью в режиме электронного прочтения. Монстр оставался невозмутимым. Гырр тоже. Что же касалось человека,

то уже на втором пункте статьи у него начало вытягиваться лицо, а к концу третьего перекосило челюсть.

— Кх-гх! — произнес рыжий чужак.

«Возглас глубокого презрения», — прокомментировала коробочка.

— Рыгарор-рех-рор-рап! — добавил чужак.

Что было переведено: «Если бы я верил в существование Земли, то теперь бы засомневался». Впрочем, это был неточный перевод.

В это самое время Сато Ишин входила в командирскую каюту.

— Здравствуйте, мисс, — приветствовал ее капитан Никсон. Он сидел в том же кресле, что и час назад, расслабленно откинувшись на высокую спинку и невольно напоминая прикованного к креслу паралитика. — Я думаю, вам у нас понравилось.

О чем именно он думал на самом деле, история умалчивает. Что касается Сато, то для нее первичными оказались не мысли, а ощущения. Капитан Никсон ей не понравился. Его каюта тоже. И даже его первый вопрос.

— Да, у вас хорошо, сэр, — ответила она.

И села в кресло. То, что, как человек штатский, она села в кресло без разрешения, было нормально. Но еще никто и никогда не забирался в это кресло с ногами.

— Я рад за вас, — сказал капитан Никсон. — И что вы собираетесь делать теперь?

— Лететь с вами.

Это было сказано так, будто севший на остров звездолет находится в ее распоряжении, каюта заранее готова и не хватало единственной мелочи — ее собственного согласия.

— Видите ли, мисс, — ровным голосом сказал капитан Никсон, — на самом деле это совсем неочевидно. — И замолчал, вынуждая ее произнести следующую фразу.

— Что «неочевидно»? — спросила Сато.

— Что вы полетите с нами.

— Правда?

— К сожалению. — В голосе капитана Никсона не угадывалось сожалений. — Сержант Бричард рассказывал вам, что представляет собой наш корабль?

— Да. Это федеральный крейсер, сэр.

— Вам не обязательно титуловать меня подобным образом. Вы ведь не состоите на федеральной службе, и нас не связывают уставные отношения. А чем занимается Федеральная Гвардия, сержант вам рассказывал?

— Да.

— То есть сержант Бричард рассказывал вам, что космос полон всякой мерзости и наша работа состоит в том, чтобы по возможности космос от нее избавлять, при необходимости проявляя решительность и даже жестокость?

— Именно так… сэр, — подтвердила Сато.

Капитан Никсон не нравился ей все больше. Как мы упоминали, был он похож на ящерицу, обладал неприятной мимикой и еще более неприятной привычкой смотреть собеседнику в глаза больше пяти секунд подряд. Еще хуже была манера говорить человеку жесткую правду в глаза, если, конечно, тот оказывался его подчиненным. Людям подобной внешности и привычек вообще сложно становиться объектами немотивированных симпатий.

— Сержант не рассказывал вам, как мы оказались на этой планете? — спросил капитан Никсон.

— Да, сэр, — ответила Сато, твердо решив придерживаться официальной формы обращения. — Он сказал, что произошла небольшая авария двигателя и вы сели на остров, чтобы произвести ремонт.

Взгляд капитана Никсона ее все более тяготил. Бывает такая разновидность взглядов, оказавшись под прицелом которых вы начнете ощущать себя совершенно голыми, — с этой разновидностью ей еще предстояло познакомиться. Но взгляд командира «Эскалибура» принадлежал к куда худшему типу. Сато показалось, будто сейчас он рассматривает даже не ее, а каких-то совсем других людей, в силу программной ошибки бытия находящихся в той же самой точке пространства. Причем самой лишней в этом множестве была именно она.